В ушах все еще звенело от грохота закрывшейся решетки, Соран повернулся и увидел Ниллу на другой стороне, ее лицо ярко озарял ее пылающий меч. Она бросилась к решетке, схватила прутья левой ладонью и потянула, жест был таким глупым, что он чуть не рассмеялся. Но на ее лице была ярость.

Он сделал два шага к вратам.

— Это конец, мисс Бек, — тихо сказал он. — Дальше вы не пройдете этой ночью.

— Нет! — она потянула за врата, отпрянула и ударила пылающим мечом по прутьям. Но они были из железа. Как только ее клинок попал по металлу, магия дрогнула, заискрилась и взорвалась вспышкой ослепительного света. Соран закрыл рукой глаза и услышал потрясенный вопль Ниллы.

Моргая из-за сияния заклинания, он опустил руку.

— Магия и железо не соединяются, — сказал он. — Уже стоило это понять.

Нилла сжималась, закрыв руками голову. От звука его голоса она выпрямилась и посмотрела на него. С тихим воплем она бросилась к вратам, сжала прутья, прижалась лицом к отверстию между ними.

— Должен быть способ открыть эту штуку! — она просунула руку, указывая. — Там! Похоже на сторожку. Ты найдешь там рычаг или что-то еще. Давай! Открой!

Соран тяжело покачал головой.

— Вернитесь к своему отцу, мисс Бек. Вы сделали достаточно.

— Я не пущу тебя к ней одного!

Он посмотрел в ее глаза, озаренные светом луны. Почему он все еще ощущал жар от вида нее? Это была не ненависть, хоть он и пытался убедить себя в таком. Несмотря ни на что, его сердце отказывалось ненавидеть ее. Может, потом он научится не слушать сердце, а ощущать только презрение, а потом и безразличие.

Но на это не было времени.

Он в пару шагов пересек расстояние между ними. Нилла сжимала прутья так, что побелели костяшки, но когда он подошел, она потянулась рукой к нему. Он почти бессознательно ответил на жест. Его ладонь потянулась к ее, холодные проклятые пальцы почти коснулись ее, теплых и тонких. Если бы он взял ее ладонь, подошел к ней и коснулся ее губ… Если бы осмелился ощутить ту связь тел и душ в последний раз…

Он сжал кулак и отодвинул руку.

— Это моя ответственность. Дева Шипов — мое творение. Я положу этому конец.

Он повернулся к пустому двору, развалинам, башне. Он посмотрел на окно, где мерцал свет свечи, словно звезда на небе.

— Прощайте, мисс Бек, — сказал он.

Он не слушал ее крики, возмущения и мольбы, пока шел по двору. Лозы двигались во тьме вокруг него, манили его.

* * *

— Соран! Соран! Соран, вернись!

Голос Ниллы звенел, отражаясь от камней эхом. Но у нее будто не было голоса. Соран пересек двор, не замерев, пропал в открытых дверях.

— Соран! — закричала она, пытаясь сломать прутья в гневе. Когда она потратила весь воздух в легких, она отпустила и отошла, тяжело дыша.

Что она могла? Что? Она не отступит. Дева Шипов была там, и она порвет Сорана.

— Что ж такое! — Нилла попятилась от ворот, посмотрела на высокую каменную стену. У нее не было оружия. Она глупо сломала меч, не взяла чернила и пергамент, чтобы создать другой.

Но, может, Соран мог использовать что-то еще, как отвлечение. Что-то, чтобы Дева Шипов сосредоточилась на чем-то другом, пока он делал то, что задумал.

Нилла погрузила ладони в карманы украденных штанов, вытащила когти матери и надела их на пальцы. Она подошла к стене, согнула ноги и прыгнула. Нилариум легко погружался в камни.

Она стала карабкаться.

* * *

У основания лестницы башни Соран замер. Только одно заклинание осталось в тонкой книге, которую он взял с собой. Он хранил его много лет, знал, что наступит время, когда оно понадобится. И время настало.

Прошло много лет, и все еще казалось, что миг наступил слишком быстро.

Он открыл книгу и прочел заклинание, слова вспыхивали, пылали в его разуме. Они будто поднимались со страницы и превращались в петли магического света, которые обвивали его запястья, руки, плечи, торс, ноги, пока все его тело не обвила пульсирующая паутина. Он дошел до конца заклинания, и свет погрузился под его кожу. Потек по его мышцам и костям.

Он глубоко вдохнул, глаза расширились. Сила. Заклинание было чистой силой — мощью и выносливостью десяти человек. Конечно, это не будет длиться долго. Когда заклинание закончится, он останется слабым и дрожащим. У него было несколько часов.

И он собирался использовать это время с умом.

Соран стал подниматься, сила заклинания вела его конечности. Башня была продумана крепкой, все еще стояла после борьбы со стихиями годами, но когда дул ветер, все строение дрожало — слабо, но все равно вызывало тревогу. Пока он шагал, яркие воспоминания вспыхивали в голове. Он словно снова был юношей, вел Гаспара по винтовой лестнице, его сердце пылало задором юности.

Парнями они обнаружили башню вскоре после знакомства в университете. Позже они много раз приходили сюда для незаконных заклинаний. Мифато тянуло к башням для колдовства. Эвеншпиль, маяк, эта развалина… что-то в высоте делало их ближе к квинсатре, и слова текли на страницу легче.