— Нет, Гаспар.

— Ложь, — Гаспар с болью улыбнулся. — Я знаю, что ты так думаешь. Но все хорошо. Просто ты видишь меня лучше, чем я видел себя все эти годы. Такой дурак, такой дурак!

— Ты не такой, — тихо сказал Соран.

Гаспар рассмеялся. Он охнул и прижал ладонь к ужасному узлу в боку.

— Она идет. Скоро. Я пытаюсь сдержать ее, но чары ломаются. Твое перо мне не помогло. И мои силы не сравнятся с этим… существом, которое ты создал.

— Все хорошо, — Соран встал, опустил ладони на стол и склонился к Гаспару. — Все хорошо, друг. Теперь я тут. Я заберу ее у тебя.

— Да? — Гаспар посмотрел в его глаза, выглядел странно молодо, хоть лицо и было осунувшимся. Он был как испуганный ребенок. — Ты спасешь меня?

Соран вытащил заклинание из-под рубахи. Печать уже было сломана, и он развернул страницу и показал Гаспару.

— Билаэр, — прошептал Гаспар. — И ты такое написал?

Соран кивнул.

— Это сдержит ее?

— Ненадолго. Но, может, времени хватит.

Лицо Гаспара исказилось, слезы блестели в глазах.

— Я завидовал тебе, — тихо сказал он. — Так сильно.

— Было нечему завидовать.

Горький смех сорвался с губ Гаспара.

— Не ври мне! Признай, что ты не отдал бы мне и капли своей чудесной силы. Признай, Сильвери!

Соран опустил голову, перевел взгляд с лица Гаспара на заклинание на столе перед ним. Он опирался на ладони, боясь, что, несмотря на силу в его теле, он рухнет. Он закрыл глаза, подвинул челюсть, кривясь.

— Я бы отдал все, — сказал он, — за шанс попробовать снова. За шанс быть хорошим человеком.

Молчание между ними повисло с болью. А потом Гаспар фыркнул.

— Не пытайся быть… — он вскрикнул, одна ладонь сжала бок, другая — край стола, чуть не сбивая свечу. — Она идет! Она… она идет…

Ужасный вопль наполнил комнатку, отражался от стен и вылетал в открытое окно в ночь. Шипы пронзили кожу Гаспара, потекла кровь.

Соран схватил свое заклинание и отошел от стола. Вот и все, последний миг между сейчас и вечными мучениями. И в тот миг он увидел все. Все! Лицо Хелении в первую их встречу, дикое, юное, хитрое и очаровательное. Лицо его брата, холод разбивали ярость и боль, его щеки были в брызгах красной крови, ладонь еще сжимала рукоять ножа. Дорнрайс, охваченный лозами с шипами, тела убитых, порванные в их сне.

И Ниллу.

Он увидел ее снова, вытаскивающую лодку на берег. Она повернулась и посмотрела на него, ее лицо выглядело как солнце, вышедшее из-за туч, таких темных, что он не верил, что они рассеются.

Он купался в ее сиянии эти две чудесные недели!

Это было больше, чем он заслуживал.

Он открыл глаза и поднял заклинание на уровень лица.

— Elanil hubisus mi. Tantril gorlendalil m’yathorne ta, — прочел он. Старые слова катились на языке, странно неуместные среди криков Гаспара.

Квинсатра открылась на его зов, сначала щель, потом брешь. Магия полилась длинными сияющими нитями, быстрее и быстрее. Башня скрипела и стонала от такого количества энергии, вошедшей в эту реальность. Лозы по краям его разума собирались, извивались, ползли к нему.

Он читал уверенно и четко. Слова заклинания билаэр лились с его губ без пауз.

— Я думала, что больше тебя не увижу.

Она была там. Говорила ртом Гаспара.

Соран не поднимал голову, читал дальше.

Он ощущал ее напротив себя, хоть и не смотрел. Красивую, с изгибами из шипов и нежных красных роз. Она сидела на стуле Гаспара. Если он оторвет взгляд от страницы и посмотрит, он увидит только Гаспара. Но это была ограниченная версия реальности. Она была там, настоящая, словно обрела физический облик.

— Я думала, ты забыл меня, — она протянула руку. Пальцы задели его щеки нежностью лепестков. — Но ты не смог долго быть вдали от меня, да, любимый?

Ее лозы окружили его стул, поднимались по его ногам. Она склонилась ближе, и он вдохнул запах толченых роз.

— Слишком поздно. Я уже выбрала другого. Я выбрала того, кто хотел меня, кто не боролся. Он отдался мне, как должен любовник, — ее пальцы сжались, и шипы вонзились в его кожу. — И теперь я должна тебя убить.

«Ты этого хочешь?» — его физический рот продолжал читать заклинание, а дух заговорил тихим голосом.

Она зашипела. Он слышал вдали крики Гаспара, но почти все его сознание перешло в эту реальность.