– Нам стоит отправиться вместе с ярлом Скьялгом, - шёпотом процедил Эта.

Ракель ничего не ответила. Эта мысль уже посещала её голову, ведь в таком случае у людей севера ещё будет призрачный шанс на выживание. Совсем не важно, кто именно поведёт их дальше. Она прижала пальцы к губам и задумалась. Ярл Хундольф тяжело ранен и сейчас не может принимать решение за всех, а других вождей у них нет. К счастью, ещё сохранилось влияние, которым Скалль её наделил.

Заботливая Кормящая Мать всех этих несчастных северных народов.

– С нами так много людей Скалля, - покачала она головой. – Сможем ли мы убедить их предать его, чтобы примкнуть к южному союзу? Да и наши люди… Мы только лишили их одного вождя, заставили подчиниться другому, а теперь предложим им выбрать третьего? Это вздор.

Ракель вздохнула.

Их приютили в маленькой лачуге недалеко от длинного дома. В ней жил плотник Аркелл, любезно согласившийся дать кров Ракель и двум её друзьям. Эта и Фюн настояли на том, чтобы расположиться с ней, потому что так они смогут защитить хрупкую воительницу. Ведь они находятся в стане врага. Хотя сейчас оба выглядели так, будто защита нужна была именно им. Их покрывали ссадины и синяки, у Фюна над глазом виднелась внушительная рана, из которой до сих пор сочилась кровь. Конечно, этим великанам было по большому счету плевать на травмы, если они ещё могут держать оружие.

Ракель же отделалась одной ссадиной на лбу и большим испугом.

– А может людям плевать на вождей, если речь идёт об их выживании? – вздохнул Эта и присел на скамью за столом, настолько покосившимся, что было страшно ставить тарелки. Ветхая конструкция грозилась упасть даже от дыхания Эты.

– Как это ужасно! – в который раз воскликнула Ракель. – Без богов мы потеряли всё, что делало нас людьми. Не уважаем вождей, не обращаемся к Одину, бросили дома и земли…

Ей было очень грустно от того, каким мир стал вокруг. Раньше она мечтала о свободе и праве голоса, но когда смогла обрести всё это и вырваться из Урнеса навстречу приключениям, весь мир обрушился. Теперь Ракель не сможет совершить славные подвиги, чтобы после смерти сесть за стол к Одину. Никакие подвиги уже не имеют значение, важно только выживание.

Не умереть от голода. Не умереть от холода.

– Как вы себя чувствуете? – в дом вошёл плотник Аркелл.

Его короткие волосы торчали во все стороны. Рубаха на нём была мешковатая, но тёплая и расшитая узорами. Хоть Аркелл и жил в скромном жилище, но носил роскошную [НГ2] одежду.

В любом городе плотники занимали особое место среди остальных жителей. Они могли возвысить ярла, построив сотни идеальных кораблей. И доставить людей в новые земли, полные богатств, как сделали корабельщики великого конунга, достигшего берегов Англии. Таких людей осыпали золотом.

Но куда пошло золото Аркелла, оставалось загадкой.

– Лучше, чем твой дом, - ответил Фюн, скривившись.

Ни от кого не скрылась ветхость дома плотника.

– Не нравится мой дом? – расхохотался Аркелл.

– Ты, вероятно, очень плохой плотник.

– Фюн, - вздохнула Ракель и покачала головой. – Ты очень плохой гость. Нет, дом чудесный, - улыбнулась девушка усталой улыбкой.

В ответ на её слова Фюн только молча сткунул кулаком по столу. Легко, почти неуловимо коснулся ладонью дерева. И стол опрокинулся.

– Фюн! – рявкнула Ракель.

– Ничего, - хохотал Аркелл. – У плотника сломан стол. Ну не смешно ли? – сам он смеялся во весь голос. – Признаться честно, я просто не ждал гостей. Понимаете ли, ко мне давно никто не заходит.

– Ни у кого кроме тебя не ломаются столы? – подал голос Эта.

– Ну как же, ломаются. И столы, и стулья. И я с удовольствем чиню их в своей мастерской. Она выглядит гораздо лучше, чем мой дом. Тут, понимаете ли… Не для кого что-то обустраивать, - он легко пожал плечами, будто эти слова не звучали так печально.

– У тебя нет семьи? – вздохнула Ракель.

– Уже нет. Когда-то я был влюблен в женщину. Мы собирались пожениться, но она стала женой ярла Скьялга. Понимаете ли… Даже самый талантливый корабельщик проиграет вождю. Я так сильно любил её, что поклялся богине Фригг никогда не жениться на другой, - Аркелл всё ещё находил в своих словах что-то забавное, поэтому широко улыбался кривой улыбкой. На его лице было не так много отметин сражений, но виднелись очень заметные морщины на лбу и плешивая борода. Его лицо смешивало в себе старость и смирение. Глаза выражали грусть, но губы улыбались. Пока он молчал, никто не перебивал, ожидая окончания этой истории. – А, ну… - Аркелл почесал затылок. – Она умерла достаточно рано, а клятва моя осталась сильна. Ничего не поделать, такова жизнь.

Ракель и братья-близнецы переглянулись.

– И что тебе мешало найти другую женщину? – непонимающе развел руками Фюн, явно очень заинтригованный рассказом.

– И нарушить данное богам слово? – Аркелл хохотнул. – Не глупи, дружище, - он шмыгнул носом. – Ладно, это всё пустые разговоры.

В полном молчании плотник голыми руками выломал одну из прогнивших ножек стола, потом нашел где-то около печки подходящее полено и опер на него столешницу. Он открыл набедренный мешочек и поискал там гвозди. Конечно, гвозди плотник всегда носил с собой. Аркелл взял молоток и постучал по полену.