— Я даже не представляла, что это тебя беспокоит, — сказала Нина.

— Ну, я умею хранить тайны, — призналась Мора. — Я знаю, что мне повезло, мне всегда хватало уверенности в себе. — Она мимолетно улыбнулась. — Но иногда это мешает быть… беззащитной и слабой.

Нина села рядом с Морой.

— Я рада, что ты мне все рассказала, — сказала она. — Со мной ты всегда можешь быть слабой.

— Ты думала об этом? — спросила Мора.

— Честно говоря, не знаю, — тихо ответила Нина. — Не то чтобы я сознательно сделала выбор не иметь детей. Я просто никогда не принимала такого решения, понимаешь? А потом, когда мы с тобой нашли друг друга, я просто почувствовала себя счастливой.

Мора кивнула и вздохнула.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала она. — Но самое удивительное, что я даже не хотела этого, пока не поняла, что, вероятно, не смогу получить это. Как будто дверь захлопнулась передо мной, прежде чем я смогла рассмотреть, что там внутри. И вероятно, дело даже не в детях. Может быть, дело в том, что теперь я не могу перестать думать о других дверях, которые тоже могут закрыться. Например, что, если я никогда не найду работу, которая мне действительно понравится? Что, если я не увижу другие страны? Что, если я никогда не сделаю что-то, что полностью меня изменит?

Нина обняла Мору.

— Ты меняешь всех, кого встречаешь, шагая по жизни. Это правда. Твое влияние на окружающих просто раздражает, — улыбнулась Нина.

И Мора засмеялась, мягко и немного сдержанно, но смех этот подтверждал, что с ней все в порядке. С ними все в порядке.

— Ну, может быть, Эми поторопится завести детей, и тогда у нас получится стать крутыми тетями.

Мора усмехнулась.

— Или, по крайней мере, я могу быть крутой тетей, а ты можешь читать им газеты перед сном.

И они обе снова засмеялись, на этот раз более искренне, а потом Нина поцеловала Мору в губы, и обе женщины снова упали на кровать.

Дорогой Б.,

сегодня на уроке лексики одна из моих учениц сказала, что «безрассудный» значит «чокнутый», и мне пришлось ей сказать, что она неправа. Она растерянно посмотрела на меня, а потом сказала: «Как жаль. Я думала, что это значит то, что я хотела, чтобы это значило». Я никогда раньше не слышала, чтобы ученики так выражали свои мысли, и я думала об этом весь день.

Может быть, с коробками тоже так. Никто не может объяснить, что они такое, поэтому в итоге они означают все, что мы хотим, чтобы они означали: божественное откровение, судьбу или магию. И неважно, насколько длинна ваша нить, она тоже может означать все, что вы хотите: разрешение вести себя как угодно, перестать сидеть на диете, мстить, бросить работу, рисковать, путешествовать по миру. У меня нет желания покидать своих учеников, но иногда я представляю, как проведу год за границей, совершу паломничество по любимым литературным местам, поброжу по драматическим болотам Эмили Бронте, искупаюсь на пляже фицджеральдовской Ривьеры, закутаюсь в пуховик, чтобы пережить зиму в толстовской России (хотя, скорее всего, я поехала бы туда летом).

Каждое утро я думаю: не сегодня ли я сдамся и открою свою коробку?

Если это не слишком личное, могу я спросить: вы не жалеете о том, что посмотрели на свою нить?

Э.

БЕН

Бен не знал, почему вдруг так удивился. В конце концов, он должен был ожидать этого вопроса.

Однако ответ он составил не сразу. Все оттягивал время, делая набросок нового здания, пока не стер и не перерисовал все столько раз, что в итоге вернулся к оригиналу, и тогда понял, что должен сесть и написать ответ. Но все было гораздо сложнее, чем выражал такой простой вопрос: «Не жалеешь ли ты, что посмотрел?» На поверхность грозились выплеснуться все эмоции, пережитые той ночью, когда он узнал о своей короткой нити. Шок, печаль и страх. Он вспомнил, какое выражение лица было у Клэр, когда она плакала.

Он верил, что незнакомка, с которой он переписывается, всегда была с ним честна, и хотел ответить тем же. И вдруг обнаружил, что не может заставить себя рассказать все до конца. Он предпочитал не вспоминать ту ночь. По крайней мере, пока.

Дорогая Э.,

для меня жизнь до получения и открытия коробки и после распалась на две совершенно непохожие друг на друга части. В прошлое возврата нет. Знаю, звучит банально, но это правда. Стоит о чем-то узнать, и сразу забывается, как это было прежде, пока вы этого не знали.

И да, по большей части я жалею о том, что теперь знаю. Но я пытаюсь сказать себе, что это первоначальное сожаление пройдет и что однажды, возможно, я буду даже благодарен за то, что знал наперед.

Конечно, если окажется, что я внезапно умру в результате несчастного случая, то, возможно, мне было бы лучше не знать об этом заранее и просто мгновенно отправиться в небытие, не имея времени подумать об ошибках или поразмыслить на тему «А что, если…». Но если это будет медленный конец и у меня останется время подумать, тогда я должен утешаться тем, что смерть не станет ужасным сюрпризом и я, надеюсь, проведу предстоящие четырнадцать лет так, как хотел, и в конце смогу оглянуться на прожитое время в полной гармонии с миром.