— Что случилось? — спросил он водителя.

— Мы пока не уверены.

— Где Кэтрин?

— В безопасности. В соседней машине.

Энтони кивнул и посмотрел на свой костюм, помявшийся во время бегства.

Он был в безопасности. Кэтрин была в безопасности.

Он только что пережил то, что, по всей вероятности, было целенаправленной стрельбой.

Покушение на убийство. На его жизнь.

«Вот дерьмо», — подумал Энтони. Кто-то хотел его убить. У него всегда было несколько врагов: братья-соперники в колледже, несносный заклятый враг в юридической школе, коллега в офисе окружного прокурора, стремящийся к повышению. Но это было другое. Это было опасно.

На мгновение Энтони по-настоящему испугался.

Но потом вспомнил о своей длинной нити, о трех десятках лет, которые она ему сулила, и о том, что, несмотря на помятый костюм от «Армани», он был совершенно невредим.

Вскоре возникла и вторая мысль.

Это было, вполне возможно, лучшее, что случилось за время его кампании.

Люди будут сочувствовать ему, вдохновляться им, видеть в нем победителя, выжившего. Сколько политических лидеров бросили вызов заговорщикам, мечтавшим их устранить? Тедди Рузвельт, Ричард Никсон, Рональд Рейган. И он, Энтони Роллинз, конгрессмен из Вирджинии, только что присоединился к их числу. Благодаря стрелку со сбитым прицелом он стал на шаг ближе к Овальному кабинету.

В ближайшие дни он, несомненно, подготовит пронзительную речь, в которой осудит насилие и ненависть, пытавшиеся сразить его, погорюет обо всех жертвах трагедии и призовет соотечественников идти вперед, несмотря на страх.

«Они и такое проглотят, — подумал Энтони. — Я буду чертовым героем».

ХЭНК

Женщина пыталась помочь ему, это он мог сказать точно. Она стреляла в него, а теперь хотела его спасти.

— Нет-нет-нет-нет, — умоляла она снова и снова. — Я целилась не в тебя!

Стрелок крепко прижала руки к отверстию в его животе, ее слезы падали большими торопливыми каплями. Ее лицо было так близко к лицу Хэнка, что он мог видеть, как вода стекает по ее щекам, а в ноздрях образуются пузырьки. Длинные пряди рыжих волос касались носа Хэнка.

— Мне очень жаль, — всхлипывала она. — Мне так жаль.

Она все тянулась к нему, когда несколько отважных сторонников конгрессмена спустились вниз, подняв ее и оттащив в сторону.

Женщину сменили более знакомые лица: Леа и Террелл, опустившиеся на колени, чтобы взять дело в свои руки и закрыть рану Хэнка, которая внезапно разболелась, как черт знает что, адреналин начал выветриваться, кожа горела, а в ушах звенело.

— Все будет хорошо, — прошептала Леа.

— Все в порядке, с ним все будет хорошо! — кричал Террелл, пытаясь всех успокоить. — У него еще есть несколько лет, как и у всех нас.

Хэнк наклонил голову и мельком взглянул на Бена, его тело содрогнулось, когда он схватил Мору за руку. Бену придется им объяснить.

Потом появилась третья группа лиц. Медики скорой помощи с носилками и кислородной маской.

За время работы врачом Хэнк был свидетелем последних минут жизни ста двадцати девяти пациентов.

Каждого из них он помнил ярче, чем все милые глупости о Люси и Анике, или своих родителей, или даже самые яркие моменты детства. Мирные минуты и бурные. Ожидаемые и шоковые. Он мог представить на мониторе каждую плоскую линию. По экрану протянулась натянутая нить.

Хэнк всегда хотел, чтобы его собственный момент ухода был спокойным, но шум толпы и сирены скорой помощи гарантировали, что этого не произойдет.

Пока резиновые ремни кислородной маски натягивались на его голову, Хэнк гадал, что его ждет. Он был чертовски напуган, и у него оставалась только надежда. Надежда на то, что место, куда он попадет, будет приятным. Что его отец будет там, ожидая встречи. Надежда на то, что с его матерью все будет в порядке и что со временем она тоже окажется рядом.

Лицо Бена было последним, которое Хэнк увидел, прежде чем закрыть глаза. Бен, очевидно, бежал за врачами рядом с носилками, успев добраться до Хэнка как раз перед тем, как его погрузили в машину скорой помощи.

— Все те пациенты с длинными нитями, которых, как ты думал, ты спас, — сказал Бен, — ты действительно их спас. Их нити были длинными, потому что ты должен был их спасти. Их нити были длинными из-за тебя.

Лицо Бена пропало вдали, за дверью машины скорой помощи, и Хэнк закрыл глаза, оставшись наедине со своей надеждой.

ДЖЕК

Джек должен был быть на митинге в Манхэттене. Кэтрин убеждала его приехать, но Джек солгал и сказал, что заболел.

Слава богу, его не было рядом, чтобы стать свидетелем этого кошмара. Видеть, как невинный человек был убит на празднике, устроенном его дядей, как его тело разорвала пуля, предназначенная для Энтони. Он не мог понять, как до такого дошло, как поступки его семьи стали роковыми. Как в жаркий день в конце августа Джек обнаружил, что смотрит на фотографию погибшего человека, стоя в двух шагах от своих тети и дяди.