Джек включил телевизор в квартире, отчаянно желая отвлечься от мыслей о дяде и воспоминаний о майоре Риггсе, и обрадовался, попав на игру в бейсбол. Но едва начался четвертый иннинг, как игру прервали на рекламу и запустили новый ролик — «Роллинз для Америки».

На экране появилось лицо миниатюрной светловолосой женщины.

— Меня зовут Луиза, — сказала женщина, — и я гуляла возле Капитолия утром десятого июня, когда взорвалась бомба. В тот день коротконитный привел в действие взрывчатку, на создание которой он потратил несколько недель.

Камера отъехала назад, чтобы показать, что женщина сидит и у нее нет одной из ног.

— Я понимаю боль, которую, должно быть, испытывал этот человек, увидев свою короткую нить. Но почему он решил выплеснуть эту боль на других? — Глаза Луизы блестели. — Я верю конгрессмену Энтони Роллинзу, верю, что он обеспечит безопасность наших городов, чтобы ни одному невинному прохожему не пришлось пережить то, что пережила я.

«Энтони и впрямь заварил кашу», — подумал Джек. То, что случилось с этой женщиной, несомненно, ужасно, но это не экстраординарное происшествие. Да и раньше, до нитей, страна не была тихой и мирной гаванью.

Ближе к концу рекламы выступил сам Энтони.

— Вот почему я горжусь тем, что являюсь членом президентской целевой группы, созданной в ответ на проблему нитей, а также всецело поддерживаю Инициативу ОБПС и продуманное законодательство, которое защитит всех американцев, таких как Луиза, от дальнейшего насилия, — сказал он. — Я Энтони Роллинз, и я одобряю это сообщение.

Джек был потрясен. Энтони входил в оперативную группу президента?

Энтони помог создать Инициативу ОБПС?

— Черт! — крикнул Джек.

Выходит, его собственный дядя устроил так, что Джеку и Хави пришлось заглянуть в свои коробки, пришлось меняться нитями и лгать всем вокруг. Именно поэтому Джеку пришлось поставить подпись, сознательно лжесвидетельствуя, под жалостливым взглядом майора Риггса.

Джек схватил свою бутылку с водой с подушки рядом и метнул ее в лицо Энтони.

— Сволочь!

Пластиковая бутылка с громким звуком отскочила от экрана, разбрызгивая капли в воздух как раз в тот момент, когда возобновилась бейсбольная игра.

«Слава богу, что Хави не было рядом и он не увидел это объявление», — подумал Джек. Так, значит, в настоящем положении вещей виновен и Энтони — вместе с остальными членами семьи Джека, которые его поддерживали.

И теперь Энтони хотел, чтобы Джек присоединился к нему в Нью-Йорке и тупо стоял на сцене, пока дядя будет хвастаться разработкой того самого указа, который навсегда испортил жизнь Джеку и Хави.

«Родственники поддерживают друг друга, — услышал Джек голос отца. — Особенно в такой семье, как наша».

ЭНТОНИ

Энтони был готов.

Его речь была записана на нескольких карточках для заметок, лежащих у него на коленях, и он со вздохом откинулся назад в мягком бежевом кресле, пока его предвыборный автобус с надписью «Роллинз для Америки» на боковых панелях неуклонно двигался из округа Колумбия в парк в центре Манхэттена, где собралась значительная толпа, чтобы послушать выступление Энтони, и не менее значительная толпа, собравшаяся в знак протеста.

Менеджер предвыборной кампании Энтони предупредил его о демонстрациях.

— Есть ли повод для беспокойства? — спросила Кэтрин.

— Там будет много охраны, — сказал менеджер. — И собаки-взрывотехники уже все обнюхали в округе.

— Я имела в виду впечатление, которое мы производим на избирателей, — Кэтрин нахмурилась.

— Ну, мы знали о такой возможности, когда решили использовать нити в качестве тезиса, — сказал менеджер. — Но, честно говоря, я вижу в происходящем знак того, что звезда вашего мужа восходит. Люди не пришли бы просто так.

— Может быть, нам даже повезет и какой-нибудь сумасшедший протестующий затеет драку, — размышлял Энтони. — Никто не любит разъяренную толпу.

И когда автобус подкатил к переполненному парку, Энтони и Кэтрин действительно с трудом могли определить, кто в шумной толпе их сторонники, а кто пришел выразить им свое негодование.

ХЭНК

Хэнк был готов.

Он собирался встретиться с друзьями из группы поддержки на акции протеста в центре города, где должен был выступать Энтони Роллинз, и чувствовал, что наконец-то делает что-то важное, впервые после увольнения из больницы.