– Здесь все совсем по-другому, по-взрослому... Тут предметы ведут настоящие художники... я узнала от нашего куратора, что импрессионизм сейчас считается классической школой, - она взяла у Влада смартфон и стала показывать примеры картин - даже трудно было понять, что было нарисовано на некоторых из них. На других, впрочем, все было ясно, но все равно небрежно, размазано, как будто художник не старался.
– А я привыкла считать, что классика - это академизм, - она показала несколько репродукций, на которых предметы и люди были выписаны так старательно и аккуратно, что картины напоминали художественно обработанные фотографии.

Влад подумал о том, что еще год назад на этом моменте уснул бы со скуки, а теперь ему даже было интересно.

– А ты сама в каком стиле хочешь рисовать?
– спросил он у Кати.

– Я не знаю. Вообще-то, мне всегда нравился реализм, но тут... учат совсем по-другому. Препод по живописи показывал нам, как надо писать натюрморт - и у него на бумаге получилось такое месиво из совершенно безумных цветов, что я даже напугалась. Но на самом деле, в импрессионизме есть очень большой смысл. Представь, что ты хочешь нарисовать ветер или предрассветный воздух, а собор или стог сена - это просто фон для истинного героя картины...

Почему-то, когда она говорила вот так вдохновенно, Владу еще сильнее хотелось ее поцеловать. Что он и сделал. В щечку, конечно. Катя оттолкнула его, но лицо её при этом было довольным и румяным. Потому при прощании Влад позволил себе чуть больше: чмокнул в губы. Молчание, опущенные ресницы. Чмокнул еще раз. Девушка стояла, замерев в его руках. Наконец поцеловал по-настоящему, и она сдалась. Раскрыла губы, обняла за шею. Катя совсем не умела целоваться, и от этого у Влада сладко щемило сердце: он целует ее первым!

Дорогие подарки она себе дарить все равно не разрешила. Выбрала новую папку для рисунков формата А2, самую простую, набор синтетических кистей. Продавец очень советовала какой-то колонок, но там цена зашкаливала за несколько тысяч, и Катя наотрез отказалась. Пришлось отложить до следующего этапа их отношений.

На выходных они пошли в парк кататься с горок. Как же это было весело, Влад совсем забыл, как будто и не был никогда ребенком! Он садился в плюшку, сверху усаживал к себе на колени Катю - и они неслись с длинного снежного склона, хохоча и вереща от радости и страха, а если в конце переворачивались и падали в снег, то Влад целовал свою девушку, а она не сопротивлялась.

– Поверить не могу, что вы с Владом вместе, - покачала головой Лера, ложечкой помешивая горячий чай.

– Почему?
– спросила Катя.

Вообще-то, она тоже чувствовала какую-то смутную тревогу в связи с этими бурно развивающимися отношениями... но сопротивляться больше не могла. Она призналась себе, что Влад нравится ей настолько, что ей легче принимать от него подарки и поцелуи, чем отказаться от встреч с ним, хотя раньше все было совсем наоборот.

– Ты такое дитя, - задумчиво проговорила Лера, - а он... у него было очень много девушек... Я бы не хотела, чтобы он разбил тебе сердце. Правда, он невероятно изменился с тех пор, как вы познакомились, то есть, как ты выхаживала его после отравления... Но я не знаю, сделало ли это его человеком, достойным тебя.

– Ты так говоришь, как будто я прям сокровище какое-то!..

– Так и есть!

– Да почему? Я совершенно обычная!

– Это полнейшая глупость! Я никогда не встречала никого похожего на тебя.

– Наверно, просто ты редко общаешься с провинциалами, - улыбнулась Катя.

Уезжала она домой веселая. У нее было легко на душе, а вот Влад весь изнервничался, исстрадался заранее. Смешной он, и смешные чувства: ну что это за любовь, от которой одно расстройство, зачем она нужна? Катя любила его другой, настоящей любовью, которая приносила ей только радость и не зависела от расстояния между ними.

– Можно, я к тебе приеду?
– спросил Влад с надеждой.
– Весной.

– Конечно, - улыбнулась Катя.

– А твоя бабка не прогонит меня?

– Это будет зависеть от того, с чем ты приедешь.

– А что ей привезти?

– Чистое сердце.

Похоже, Влад понял ее буквально - он привез бабушке сувенир в виде сердца из красной яшмы. Она буркнула что-то про хитрющих подхалимов, но Катя видела, как бабушка тайно улыбнулась - у нее бывало такое особенное выражение лица, когда она внешне сердилась, а внутренне радовалась - Катя очень хорошо его знала.

Они с Владом пошли гулять. Он был очень возбужден и напряжен, а еще он явно хотел к ней прикоснуться, но боялся.