— Недолго. Я разберусь с этим, Виола, — на удивление тепло ответил Фелиппе, будто стремился успокоить. Он сказал так твёрдо и уверенно, словно давал обещание, которое наверняка выполнит.

Она уже и не знала, что думать. Одно понимала: несмотря ни на что, глупо ему верить. Принц умел быть убедительным и всегда добивался своего.

В конце концов, он уже дал понять, что ему нужно.

— Я — Виолетта, — жёстко поправила его она. — Виолой меня называли только близкие люди.

Фелиппе замер на мгновение. Помолчал немного, вдруг усмехнувшись каким-то своим мыслям. Поймав её мрачный взгляд, он, наконец, заговорил с отчуждённой вежливостью:

— Что ж, я рассчитываю стать самым близким для вас. Ну, а пока я лишь хотел сказать, что каждый вечер мы будем ужинать вместе. И я бы хотел, чтобы и в это время вы проявляли ко мне максимальную прямоту. Не давайте мне ложных надежд.

Принц не ждал ответа. Просто развернулся и ушёл.

Виолетта растерянно смотрела ему вслед. Что бы она ни делала, вряд ли когда-то сможет хоть немного понять его.

И принц понял, как претила ему сложившаяся ситуация. Чтобы Сэм учил его жизни? Давал какие-то советы? Заставлял подстраиваться?

Фелиппе привык контролировать. И обычно предусматривал всё от начала до конца. Как вышло, что прокололся на элементарном?

И ведь не покажет свою слабость ни перед кем. Отступить от придуманного им же плана — значит, сдаться. Нет, принц никогда не проигрывал. Да и получить расположение Виолетты как по мановению волшебной палочки было заманчиво.

Что тогда делать?

Варианты, которые он уже начал прикидывать в уме, разом испарились. В гостиную зашла невеста. На ужин с ним, который станет традицией.

Принц замер, восхищённо разглядывая Виолетту. Она сохраняла достоинство и ничем не выказывала робости или недовольства. Она шла к нему с естественной грацией. Не отводя глаз, смотрела прямо, заставляя самого Фелиппе немного теряться под этим взглядом.

Придя в себя, принц открыто любовался Виолеттой. Простое розовое платье смотрелось на ней чудесно. Она заставила расцвести и ожить даже такую бедную и незамысловатую тряпку. Как же тогда на ней будут смотреться более достойные наряды? Которые, кстати, уже активно шились.

Естественная и в то же время нереальная. В ней отлично сочетались простота и некая загадка, недосказанность. Словно настоящая она ещё не раскрылась, была запрятана глубоко внутри. И на первый взгляд представала лишь тень, зеркальное отражение. Прекрасное, но недостаточное, хотя многообещающее.

Как ему хотелось получить её всю!

Что ж, назревшие проблемы можно отложить. Он обдумает их решение потом.

— Присаживайся, — сказал Фелиппе.

Он жестом распорядился слугой, который отодвинул Виолетте стул и тут же, поклонившись, покинул зал.

Принц заметил, с какой жалостью она посмотрела тому вслед. Похоже, Виолетта считала, что прислуга во дворце жила под вечным гнётом со стороны Фелиппе. Что он воспринимал их, как свои вещи.

Что ж, возможно, так оно и было. Он никогда не задумывался. Не собирался и сейчас. Принц был готов пойти на уступки по отношению к ней, но не более того. Сэм может обещать от его лица что угодно — но ни ему, ни Виолетте, Фелиппе не позволит вить из себя верёвки.

Потому он проигнорировал её прямой осуждающий взгляд. Словно и не заметил.

— Я взял тебе вино, — бескомпромиссно заявил принц. — Чистейший виноград, так и тает во рту. Пригуби и ощути богатство вкуса.

Виолетте явно не понравилось, что Фелиппе вёл себя непринуждённо. Будто не был ни в чём виноват. Он усмехнулся, поняв её недовольство.

Что ж, возможно, его метод лучше, чем у Сэма.

Злость — тоже эмоция. Очевидное и яркое неравнодушие. Раскрывающее, обнажающее душу. То, что надо.

Поколебавшись, Виолетта приступила к ужину. К вину она демонстративно даже не прикоснулась и на принца не обращала внимания. Хотя тот намеренно пристально на неё смотрел. Взглядом, который невозможно не чувствовать.

Фелиппе только ухмыльнулся такому бессмысленному безмолвному мятежу. Некоторое время они так и провели — он, не отрывая от неё взгляда, попивал вино, и она, не глядя на него, быстро поглощала ужин, не прикасаясь к напитку.

— Ты решила поиграть со мной? — когда Виолетта уже почти доела, с напускным безразличием нарушил молчание принц.

Вопрос требовал ответа, и молчать было глупо. Хотя она всё равно могла бы. Ведь дала понять, что ей не было дела до его мнения.

— Что вы имеете в виду? — всё же откликнулась Виолетта.