Капитан подошел к столу и пальцами провел по стопке докладов. В каждом из них он прочел о стягивании ферксийских сил. Кастор тягостно вздохнул.

— Это меня и пугает, брат. Мы погрязли во лжи вместо честного боя.

Могучая рука крепко сжала плечо Кастора.

— Порой врага можно победить неожиданностью. Помнишь, что сказал отец, перед тем как погибнуть в том треклятом ущелье?

— Не путайте отвагу и глупость, — произнес Кастор и покачал головой. — Но сам же и нарушил правило.

— Иначе он не мог. Так что там со шпионом? — спросил Поллукс, опустившись на кровать. — Уже раскололся? Как…

— В нашем лагере лазутчик, — опередил брата Кастор. — Видимо, кто-то из разведки сообщил ему.

Поллукс озадачено посмотрел на Кастора.

— А смысл? Зачем ему так подставляться?

— Пока не знаю. Хоть я и отдал распоряжения штурмовым отрядам в катакомбах перед уходом, сейчас я думаю, что с наступлением нужно повременить…

— Нет! — рявкнул царь. — Пока ферксийцы погрязли в сражениях с Грекалией, порт уязвим. Мы несколько месяцев планировали нападение. В лесу собрались сотни выживших братств со всех краев континента. Пускай в нашей армии почти не осталось истинных воителей, но их дух не сломить. Сегодня даже самый непокорный илот* ненавидит Ферксию больше Ликеи. Они хотят крови!

— Но брат, — взмолился Кастор, — не лучше ли подождать, пока я не отыщу шпиона?

Царь гневливо зарычал.

— Гарпал и другие чародеи-оракулы уже готовы открыть врата. — Поллукс указал пальцем в направлении города. — Они готовились к этому! Вдобавок я нашел того, кому по силам отыскать и прикончить Мясника. Мы отомстим за Елену, пускай и не своими руками.

— Снова разведка? — язвительно бросил капитан. — Интересно, как они узнали об Эрике. Это все умелая западня, брат! — Кастор стукнул кулаками о стол. — Неужели ты ослеп? Неужели не чувствуешь, что мы угодили в тенета?

— Не зазнавайся, — угрожающе прошептал Поллукс. — Я — царь. Не твое дело, откуда мне все известно.

— Как раз-таки мое! Мы делим власть, брат. Как велят нам предки.

— Ты… — начал Поллукс, когда земля под ногами вдруг заходила ходуном. Посуда, книги, свечи и даже кровать подпрыгнули и с грохотом попадали. Братья едва удержали равновесие. — Что это?

— Огонь! — завопили снаружи. — В городе взрыв!

— Взрыв? — не поверил Кастор и выбежал из шатра. Яркое пламя охватило город, и густой столб дыма тянулся к звездному небу.

— Брат! — Поллукс в боевом доспехе выскочил следом за Кастором. — Я беру людей и отправляюсь на штурм. Остальные братства тоже готовы выступать. Расспроси ферксийца, а потом присоединяйся. Сержант, собирай отряд!

****

— Что за… — Кридл почувствовал дрожь под ногами.

Агопайос всполошился и побежал наверх, чем наемник и воспользовался. Из рукава выскользнуло острое, как спица, и тонкое, как бумага, лезвие, которое не раз спасало жизнь Кридла. Осторожно зажав лезвие между пальцами, он принялся резать путы. «Веревки не пожалели». На его счастье, Агопайос вернулся не скоро — поникшим и чем-то раздосадованным.

— На войнушку не взяли? — с ухмылкой спросил Кридл.

— Какая тебе разница, — безжизненным голосом ответил тот.

Крид понимал мальчишку лучше, чем кто бы то ни было. Несколько лет назад он сам рьяно хотел участвовать в военном походе. Отец тогда отказал, несмотря на усилия Кридла. Он хотел показать себя, хотел, чтобы отец увидел его в блеске славы и в конце битвы, пылая от гордости, обнял бы и сказал, что счастлив.

— Агопайос, — Кридл уже полностью разрезал прочные веревки, но притворился связанным. — Почему ликейцы так рвутся в бой, если не из-за жажды убивать?

Юноша насупился.

— Знают ли ферксийцы о долге, чести, верности стране? Мы сражаемся не за Поллукса, а за страну и идеалы. — Агопайос прикоснулся к гербу Ликеи на груди. — Жить, стоя на коленях, — хуже самой мучительной смерти. Я бьюсь за свободу! — запальчиво произнес он.

Кридл заерзал на стуле, разминая затекшую спину.

— Свободу? — презрительно ответил наемник. — Что такое свобода как не зависимость от кого-то?

Агопайос смолчал. Он достал флягу и немного отпил.

— Хочешь? — спросил юноша.

Кридл кивнул. Неужели мальчуган в несуразных доспехах готов погибнуть за столь смехотворную идею? Отец поговаривал: «Глупые идеи бессмертны. Каждое поколение открывает их заново».

Агопайос достал ключ, открыл скрипучую дверцу и спокойно подошел к пленнику. Он уже наклонил фляжку, когда Кридл неожиданно спросил, глядя в наивные глаза ликейца:

— И ты пойдешь до конца?

— Всегда.

— Смело, — прошептал Кридл и молниеносно вогнал лезвие под подбородок юноши. Сталь вошла на все глубину, убив еще до того, как тот успел что-либо понять. — И глупо.