— Ордена? — удивлённо переспросила девочка.

— Именно ордена. Что, не очень похожи на монахинь? А между прочим, по сути монахини и есть. Служение — вот что главное, а не внешний аскетизм! Догадываешься, в чём наше служение?

— Да. И моё тоже. «За дом свой».

— Правильно. Видишь, ты поняла. И приняла, что гораздо важнее. Любой орден — это служение и труд. Ну и некоторая аскеза тоже, конечно.

— Обет безбрачия, что ли? Легко! — отмахнулась Аня, которую всякие «отношеньки» пока почему-то особо не манили.

— Не совсем так, Аня. Скажи, ты хотела бы иметь детей? Знаешь, некоторые девушки уже лет в тринадцать мыслят себя матерями и никем иным.

— Ой… Не думала как-то. А что, нельзя?

— «Если очень хочется, то можно», — Даша приобняла девочку. — Биологической невозможности нет, но есть магическое условие — Лесные Сёстры не могут класть ни начало, ни конец мирам, а только поддерживать их! Если фея Земли родит или, наоборот, убьёт человека, она перестанет быть феей.

— Понятно… — Аня задумалась. Ей действительно было понятно, почему это так. — А ещё что? У монахов, кажется, нестяжание?

— У нас тоже. Не бедность, а именно нестяжание, то есть жизнь без роскоши, как она понимается опять же «согласно представлениям мира». В нашем мире, например, не считается роскошью просто иметь небольшую квартиру? Да, у многих и такой нет, но всё равно это не роскошь. А вот пентхаус в центре Москвы — роскошь. Наткина «Ауди» — не роскошь, а «Мазерати» — роскошь. Догоняешь? — подмигнула Даша.

— Угу. И такое платье должно быть только одно?

— Такое — да. Оно немножко магическое, так и называется — «платье ученицы». А вообще феи Земли даже обязаны одеваться красиво, но опять же без понтов.

— «Как подобает сообразно обычаям их мира?» — засмеялась Аня.

— Истину глаголешь, сестра! Может быть, просто уступка женской любви к нарядам? Хотя кому-то уступка, а мне, наоборот, и этому учиться пришлось. А то привыкла хватать с вешалки что попало.

— Даш, а ты давно ученица?

— Три месяца, так что не намного опытнее тебя.

* * *

— Ты уроки сделала? — начала привычно клушиться мать.

— Мама! — обиженно посмотрела Аня. — Ещё вчера! Только история оставалась на завтра, как раз разобрали.

— Ириша, пойдём я ужин приготовлю, — потянула женщину за рукав Лесная Сестра. — И бульон на завтра сварю. Как руки, лучше?

— Да, — Ирина посмотрела на свои руки. — Спасибо, хороший крем. И посуду я не мыла ещё.

— И не надо пока! — отозвался Страж Вихрей, уже успевший начистить полную кастрюлю картошки. — Не возись в воде хотя бы неделю. Стирать руками больше не надо, а посуду пусть Олег моет. Только именно Олег, а не Анка, у неё тоже с руками не очень.

— А пол мыть кому? Не Олегу же!

— Я завтра помогу, — успокоила Ирину Ната. — А сейчас… — она достала какие-то баночки с пряностями и принялась выкладывать на противень картошку и рыбное филе. — Артур, ты духовку проверял?

— Да, работает, только паутиной заросла. Я серьёзно, дамы! — изрёк Страж Вихрей. — Еда сама в духовку приползает — просто мечта! Включи минут на пять и почувствуй себя Гингемой![4]

— Да я скорее Бастиндой стану! — отшутилась Ирина. («Я — и шучу?») — Кто говорил — в воду руками не лазать?

— Аня! — позвала Лесная Сестра. — Снимай с бульона пену, пока он не закипит, потом посолишь.

— Ой, он воняет так, когда варится! — девочка тоже вошла на кухню.

— Воняет плохая говядина. А это свиная грудинка, на борщ.

— Я не умею…

— Да это просто! — улыбнулся Артур. — Берёшь восемьдесят килограммов мужика и ставишь на час к плите. Вообще сварить хороший суп — мужское дело! Так что Микола сварит, пока под моим руководством, конечно.

— Аня, — Ната обняла девочку. — Сегодня побудьте просто семьёй, без всяких посторонних фей, потому что фея дома сего — это ты. Артур тоже уходит, только папу твоего домой подвезёт, а то мороз и скользко.

— Уходишь? — расстроилась Аня.

— Да. Завтра мы отправимся в сказку, но этот вечер — ваш.

* * *

Олег Павлович с сожалением оторвался от пустой тарелки:

— Не лезет больше… Артур готовил?

— Они с Натой вместе, — уточнила жена. — Ты бы сам хоть иногда кухарил, видишь же — не получается у меня.

— А Артур придёт сегодня? — с надеждой спросил Николай.

— Коля, имей совесть! — незло нахмурился отец. — Он и так для нас всё делает. Меня с работы подвёз, ужин приготовил, даже стиральную машину купил.