— Очнулась. Прекрасно, — равнодушно бросил я.

“А жаль. Оставалась бы со своими прародителями” — пронеслась в моем разуме насмешливая мысль.

— Она жива! Наша будущая королева жива! — торжественно вскрикнула Хедда, и мне вдруг показалось, что она сама наняла себя на роль глашатая демонессы. Или же, эта наивная душа уже успела прикипеть душой к своей новой “подруге”.

Если раньше я был против дружбы этих двоих, отныне мне было все равно, что между ними происходит. Пусть дружат, гуляют вместе, сплетничают. Пусть делают все, хотят, кроме, как строить планы моего свержения и поднятия бунта против моего правления. Это им с рук не сойдет, и я казню обеих, без какой-либо жалости.

— Пойдем, моя дорогая невеста, должно быть, ты тоже проголодалась, — обратился я к Сильвии.

Демонесса уже поднялась на ноги, и теперь все придворные мужского пола, а также музыканты и слуги нахально глазели на нее стройные белые ноги.

— Я знаю, что ноги вашей будущей королевы прекрасны, но все же: имейте совесть и стыд! — грозно нахмурив брови, громко сказал я, и похотливые взгляды, устремленные на мою невесту, тотчас исчезли. — Так-то лучше! И не забывайтесь больше!

— Папа, ты не ударился, когда падал? Ты так шмякнулся, как мешок с зерном! — тихо спросила меня Альва и тотчас взъерошила мои волосы, словно ища рану на моей голове.

— Мешок с зерном всегда удачно приземляется наземь! Как кошка! — со смехом ответил я дочери.

Затем я отнес девочек на их места за столом, поцеловал каждую в лоб и направился к моему трону, по пути схватив за руку Сильвию и заставив ее занять свой трон рядом со мной.

— Так, где же обещанный вами бык, мой король? — вдруг улыбнулась Сильвия. — Вы правы: я проголодалась.

— Быка мы сегодня не жарили, Ваше Величество! — учтиво сказал один из слуг, не забыв принести мне и демонессе глубокий поклон. — Но вот-вот будет готов целый дикий вепрь!

— Прекрасно! Мясо вепря ничем не хуже мяса быка, — бросил я.

— Еще вина, мой король? — обратилась ко мне моя проклятая невеста, и улыбка на ее лице удивляла и раздражала меня одновременно.

Она улыбается! Отняла у меня даже память о моей любимой Катарине, заставила меня стать частью ее черного ритуала и, возможно, навсегда дала мне репутацию дьяволопоклонника. Она была рада этому!

— Я изменил свое решение! Свадьба состоится завтра вечером! — заявил я и с удовольствием увидел, как нахмурилась моя “дорогая” невеста.

— Вам так не терпится обладать моим телом? — насмешливо шепнула она мне.

— Не терпится поскорее жениться на тебе, зачать с тобой ребенка и забыть о тебе, — шепотом парировал я. — Твои адские хозяева благословили нас, а значит, одной ночи мучений быть твоим любовником будет достаточно.

— Надеюсь на это: терпеть ваши ласки будет для меня пыткой.

— Ласки? Надеешься, что я буду ласкать тебя? — Я хрипло рассмеялся и тихо добавил: — Я готов ласкать последнюю свинопаску моего королевства, но не тебя…

— Папа, папа! Потанцуй со мной! — перебил меня звонкий голос Вильи.

Взглянув на свою дочь, стоящую напротив нашей с Сильвией части стола, я невольно улыбнулся: Вилья, маленькая шутница, надела на себя корону, которую я привез ей из Фламмехава. Корону, украшенную кроваво-красными камнями, которая раньше принадлежала Сильвии. И если демонесса скажет хоть одно дурное слово моей маленькой Вилье, я собственноручно закрою ей рот жареным гусиным бедром.

— Какая красивая у тебя корона, — сказал Сильвия моей дочери. На ее лице все так же сияла улыбка.

Да чему она улыбается?

— Спасибо! Это папа привез мне! — просияла Вилья.

Моя бедная девочка, если бы она только знала, что эта красноглазая ведьма ненавидит и меня, и ее с сестрой, и все, что ее окружает.

— А знаешь, чья эта корона? — опять задала вопрос Сильвия.

— Чья? — удивилась Вилья.

— Это корона наследницы великого королевства Фламмехав. То есть, моя.

— Была твоя, — насмешливо напомнил я демонессе.

— Она такая сверкающая! Можно я поношу ее? Ну, хотя бы недолго!? — заискивающим голоском спросила моя дочь демонессу, умильно сложив свои темные брови.

— Конечно, милое дитя. Можешь оставить ее себе, ведь у меня будет новая корона. Не так ли, мой дорогой? — Сильвия взглянула на меня, и в ее взгляде проскользнула насмешка, словно она нарочно напомнила Вилье о том, что выходит за меня замуж.

— Спасибо! Обещаю, что буду чистить ее каждый день своими собственными руками! — радостно взвизгнула Вилья. — Папочка, ну пойдем же!

— Только посмей обидеть моих дочерей. Я стерпел твою дурацкий ритуал и глупые слова о мести, но, если с глаз моих девочек соскользнет хоть одна слеза, вызванная твоим словом или действием, клянусь, тебе это с рук не сойдет, — мрачным тоном сказал я невесте и поднялся с трона, чтобы исполнить просьбу моей дочери.