Девушка резко растеряла всю свою игривость и попыталась отстраниться, но Райш крепко держал её за талию и смотрел требовательно.

— К чему вам это, принц, — залопотала она, сдаваясь. — Если вы не хотите быть со мной сегодня, просто скажите — и я уйду…

— Отвечай.

Губы девушки задрожали. Съежившись и опустив глаза, словно ожидая наказания, она произнесла:

— Нет, принц… У меня никогда не получалось… Слишком быстро всё происходило. Но я… не могла же я…

В глазах заблестели слёзы.

Райш вздохнул и мягко вытер большим пальцем первую горячую дорожку.

— Не притворяйся сегодня. Обещаешь?

— Д-да, — неуверенно ответила Фирци, явно не понимая, что происходит. — Обещаю, мой принц…

Он мягко подтолкнул её, заставляя попятиться по направлению к кровати, а затем опрокинул спиной на взбитые подушки. Рыжие завитки разметались по белоснежной ткани; глаза, ещё мокрые от слёз, смотрели непривычно робко и настороженно.

Он улыбнулся ей. Внутри кипели, требовали выхода злость и обида — непонятно на кого. То ли на отца, то ли на судьбу, то ли на самого себя. В Академии магистры учили его превращать эти чувства в магию, выпускать шквалом ветра. Но можно и по-другому…

Интересно, получится ли по подсказке Шеллы представить, что это золотое тело Русти млеет и изгибается под его руками? Вряд ли — даже если отбросить разницу в размерах, у чипирески совсем другие повадки. Ну и чёрт с ней. Спасибо за уроки. Фирци тоже очень мило ахает и жмётся к нему, принимая в себя его добравшийся наконец до цели палец, а целовать её между полными, мягкими грудями — одно удовольствие. Как он раньше не замечал, что было суховато?

Сегодня горячей влаги достаточно, и можно легко войти, вызвав у девушки уже непритворный стон наслаждения, и двигаться — неторопливо, сдержанно, ритмично. До тех пор, пока она не начнёт постанывать в голос, совсем иначе, чем в их прошлый раз; пока не потеряет голову и не забудет про приличия и вообще про всё на свете, задыхаясь и трепыхаясь в его объятиях, а потом не замрёт, чтобы через несколько мгновений умиротворённо расслабиться…

Сегодня Фирци будет хорошо, как бы плохо ни было ему самому.

Господин советник пребывал в отличном расположении духа и был настолько великодушен, что усадил оборванок-северянок не на лошадей и не в грузовую телегу, а прямо к себе в карету. Маскировка Русти, правда, при этом чуть не потерпела крах: гвардеец Бивс решил подсадить её на высокую подножку и схватил под мышки. Сомкнись его пальцы на пару сантиметров ниже — и всё обернулось бы катастрофой. Благодаря иллюзии никто не видел пышной груди, но на ощупь ошибиться было бы трудно…

Советник болтал без умолку — в основном, конечно, о себе любимом. В перерывах между хвастовством, однако, ещё успевал отпускать сальные шуточки, многозначительно взглядывая на Зио; та старательно изображала смущение и бормотала: «Прошу вас, господин… не при ребёнке». Русти с большим трудом сдерживала хохот.

— А как вы очутились в Империи? — неожиданно спросил советник, словно только что вспомнил о существовании пассажирок.

— Моего мужа убили эомны, — трагичным тоном завела Зио заранее подготовленный, но так и не понадобившийся накануне рассказ. — Он погиб в бою героической смертью, и по традиции нашего племени мне полагалось отправиться к богам следом за ним. Но тогда некому было бы позаботиться о дочери, — она кивнула на старательно сохранявшую серьёзное выражение лица Русти, — потому что у нас совсем нет родни. Она умерла бы от голода или замёрзла бы ночью на улице… Поэтому мы решили бежать.

— Бедные девочки, — сокрушённо, но не очень искренне покачал головой советник. — Варварские обычаи. Я уже давно говорю императору, что пора бы навести порядок на севере, а он только отмахивается. Столько невинных людей страдает, — он возвёл очи к небу. — Но нет же, почему-то ему важнее донимать чипиресков в Ирлонии. Решил даже самолично, скажу вам по секрету, отправляться в Вицру, которую на днях только захватили…

— Император едет в Вицру? — быстро спросила Зио. Русти вздрогнула от её тона и тихонько толкнула ногой, пытаясь остановить. — Зачем?

— Шут его знает, — вздохнул советник, не обратив никакого внимания на перемену в её голосе. — Может быть, захотелось развеяться, попробовать новых ощущений…

Русти кожей чувствовала, что их с Зио мучает один и тот же простой вопрос; но озвучивать его было бы рискованно. Поколебавшись, она всё же подняла глаза на советника и детским обиженным голосом пролепетала:

— А он уже уехал, господин? Мы что, его не увидим?

— Ой, солнышко… — Зио испуганно глянула на неё и заботливым жестом погладила по голове, хотя, вероятно, больше всего ей хотелось сейчас дать спутнице хорошего подзатыльника. — Простите её, господин, она так мечтала увидеть императора…

— Ничего, кроха, — снисходительно произнёс тот. — Скорее всего, мы с ним уже разминулись — но не страшно, увидишь, когда вернётся. Он почти каждое утро выходит на балкон дворца, над главной площадью, и любой желающий может на него посмотреть.

Холодные пальцы Зио скользнули вниз по волосам Русти, слегка царапнули ногтем шею. Да она и сама чувствовала, как расползается внутри беспощадное отчаяние. Где же, чёрт бы его побрал, Эск? Что им теперь делать?

Путь был неблизкий, и на ночь пришлось остановиться в очередной таверне. На робкое замечание Зио о том, что у них с дочерью не хватит денег, советник расплылся в улыбке и великодушно предложил снять им комнату и накормить — в обмен на «ещё пару часиков наедине». Русти усмехнулась про себя, заметив, как глаза северянки на краткий миг полыхнули пламенем.