Хозяйка порывисто поднялась и бросилась на шею мужу.

— Люциус!

— Всё будет хорошо, дорогая, — он скупо улыбнулся и отстранился. — Лорд говорил, он придёт один.

— Идём, Минни, — мужчина подал горничной руку, затянутую в чёрную перчатку. — Пришло время показать тебе Сопротивление. Тех, по чьей вине погибли твои родители, тех, кто хотел твоей смерти.

Пока леди Нарцисса обнимала сына, мистер Люциус набросил на плечи Минни длинную ротонду с капюшоном на лисьем меху.

— Куда мы идём, сэр? — упавшим голосом спросила она. — Зачем?

— Ещё один вопрос, и я наложу на тебя заклятье немоты.

Мастер Драко обронил как бы невзначай:

— Отец, стоит снять с неё чары неприкасаемости, иначе мы не сможем трансгрессировать втроём. И ты не знаешь, что там может случиться.

Мистер Люциус молча кивнул и негромко приказал:

— Фините.

Минни зажмурилась, когда кончик палочки коснулся макушки. По телу словно потекли прохладные струи, но никакого озноба не чувствовалось. С изумлением она поняла, что не видит собственных рук.

— За мной! — скомандовал хозяин и направился к холлу.

Мастер Драко на мгновение задержался рядом с ней, наклонился и отчётливо прошептал:

— Ты думаешь, отец так всесилен, что сможет защитить тебя этим простеньким заклинанием? Я бы не был в этом так уверен на твоём месте, Минни. Я не отступлюсь.

Вопреки здравому смыслу девушка даже немного успокоилась после этой угрозы. Ведь это означало, что смерть ей пока не грозит.

В парке стемнело. Чернильно-синее небо царапали чёрные ветки, и недозрело-жёлтая луна, перечёркнутая ими, будто рыба билась в тонких сетях. В макушках клёнов шумел ветер, принося запах стылой воды с озера.

У кованых ворот они остановились. На какое-то время Минни оказалась зажатой между их телами, а потом неведомая сила сдавила со всех сторон и понесла куда-то с бешеной скоростью.

* * *

Стоунхендж, старое капище, находилось к западу от Эймсбери и к северу от Солсбери. Когда они трансгрессировали туда втроём, уже царила глухая ночь. Ледяной ветер завывал здесь утробно, словно по покойнику, неприятно напоминая о том, зачем они явились сюда: убить мальчишку, что оказался слишком везучим.

Люциус переглянулся с Драко, и они подошли ближе к остальным, крепко держа Минни: один за одну руку, второй за другую. Белла уже была здесь с палочкой наизготовку, чуть дальше белела тощая коса Яксли на сутулой спине. Долохов обнаружился правее, нахохленный и угрюмый.

— Ну и грязища тут! Как думаешь, Поттер нарочно выбрал это место? — хрипло прокаркал он.

Люциус молча покачал головой и огляделся. Он не раз бывал здесь, и каждый раз капище производило неизгладимое впечатление. Здоровенные менгиры, что высились по кругу, наводили на неприятные мысли о временах, когда друиды приносили магглов в жертву тёмным силам. Серые глыбы из песчаника ещё помнили отчаянные крики боли, помнили вкус человеческой крови, стекающей из раны, нанесённой острым ритуальным ножом. Мрачные, источенные ветром и временем, камни сами напоминали древних великанов, готовых в любой момент очнуться от векового сна и сокрушить людей, внезапно возомнивших себя великими волшебниками.

Он покосился на Эйвери, стоящего рядом в клетчатом дафлкоте с капюшоном, надвинутым по самые брови. В зеленоватом свете луны его глаза казались безумными, и Люциус понял, что это из-за остекленевшего взгляда. Волшебный опиум Торреса, на который Эйвери плотно подсел после побега из Азкабана, не лучшим образом влиял на его поведение. Положа руку на сердце, такое можно было сказать о любом Пожирателе: Долохов напивался до беспамятства, Уилкис пристрастился к магическому покеру, Белла и вовсе рехнулась. Люциус подумал о Сопротивлении: возможно, повстанцы так долго конкурируют с ними потому, что они слишком молоды и ещё не подвержены пагубным порокам, к которым располагает пребывание в Азкабане. Но на всякий случай он поменял дислокацию и отошёл от Эйвери подальше. Не хватало ещё получить заклятьем от дрогнувшей руки опиомана.

Хлопок трансгрессии Лорда не был слышен из-за воя ветра, но его прибытие ощутилось по ударной волне магии. Высокая фигура застыла рядом с капищем.

Люциус не успел подумать о том, насколько прав Долохов насчёт выбора места Поттером, как тот появился прямо перед ними, прямо за спиной Лорда. Повелитель обернулся и оскалился, сильно напомнив гравюру пятнадцатого века с голодным демоном преисподней.

— Поттер!

Ветер просто взбесился. Когда они только трансгрессировали сюда, он неистово рвал плащ, но теперь просто сбивал с ног. И неудивительно: каждый дюйм этого места пропитан магией чудовищной силы, а теперь здесь собрались волшебники, которых вряд ли можно было назвать слабыми. Рваные тучи бежали по небу, то открывая, то пряча болезненно-бледную луну.

Люциус мельком отметил, что Поттер стал ещё больше похож на своего отца, разве что изящней и меньше ростом. Он заметно исхудал и зарос с их последней встречи. Но зелёные глаза сверкали всё так же бешено и решительно.

— Я здесь, Реддл! Где она?

Люциус взмахнул палочкой, снимая дезиллюминационные чары, и крепче сжал руку девушки в своей. Поттер замер, вглядываясь в её бледное от страха лицо.

В голосе Лорда послышалось нетерпение.

— Так что, Поттер? Меняемся? Ты сдаёшься, а девчонку я отдаю твоим… последователям?