— Я тебе звонила, — бурчу, не отводя глаз от окна. Раинер пересаживается ко мне ближе и берет за руку. Его горячие пальцы нежно сжимают ладонь.

— Прости. Мне нужно было время восстановиться.

— Где ты был? Я к тебе приезжала, висел замок.

— Я был в Испании. Вернулся еще в прошлое воскресенье. Сразу взялся за учебу. Времени даже позвонить тебе не находилось. Только сегодня освободился.

Не это я хочу услышать. Я подозреваю, он что-то не договаривает, и я даже знаю что. Не в силах удержать язык за зубами я выдаю.

— Как знакомство с графиней?

Раинер бурит меня глазами. Официант ставит кофе и уходит.

— Для тебя это так важно? — на его губах проскальзывает улыбка.

— Нет, я просто любознательная. Мне все интересно, особенно счастье моего друга.

— Что ж подруга, — он подчеркивает последнее слово. — Я с ней встретился. Это был семейный ужин в ее роскошных апартаментах. Здесь в Париже. Мать меня обманом привезла к ней. Я ей это нескоро прощу. В общем, мне она никак не понравилась, высокая, худая, я бы даже сказал тощая, лицо в форме кирпича, глаза навыкате, кожа сухая, сиськи обвисшие, как у старухи…

Я начинаю хохотать и закрываю лицо ладонями.

— Да ты гонишь. Думаешь, я поверю?

Раинер кашляет в кулак и подтягивает к себе чашку кофе.

— Мда, — он улыбается. — Что тут можно сказать…, — он вздыхает. — Черт. Да она красивая, голубоглазая брюнетка с соблазнительной фигурой, умная, воспитанная, гостеприимная. У нее есть титул, бабки и куча претендентов на ее руку. Но выбрала она меня. Мать хотела в тот же час обвенчать меня с ней, иногда она невыносима.

— И что ты сказал?

— Все то же. У меня есть другая.

— Кто та другая?

Раинер долго смотрит на меня.

— Да, — брякает он. — Какая-нибудь другая. Это сущий бред Софи. Меня пытаются женить, как будто я не в силах найти себе невесту. Еще не успел окончить университет и тут на тебе, подарочек судьбы. Да меня все друзья обсмеют.

— Ты говорил об этом матери?

— Я уже запарился ей говорить что-то. Единственный кто ее может заткнуть — отец. Его она боится. Но понимаешь, он не против этого брака, а даже рад, что его сын станет герцогом.

— Да уж.

— И не говори.

— Что будешь делать?

— Понятия не имею. А ты что подскажешь… подруга?

Я улыбаюсь через силу. Что я могу сказать. На его месте я бы тоже сопротивлялась. Мне никак не хочется, чтобы он соглашался на этот брак. Я желаю ему счастья, но вижу в его глазах только безысходность и надежду. Уже я крепко сжимаю его руку и бодро улыбаюсь.

— Конечно, это неправильно. Тебе для начала нужно получить специальность. Стой на своем. Может она устанет ждать и найдет другого.

— Только на это я надеюсь.

— А что ты ей сказал?

— Так и сказал — ты мне не нравишься. Мать тут же попыталась меня заткнуть. Но меня ничто не могло остановить, и вылил на голову этой девке все, что о ней думаю. Мать долго за меня извинялась, даже пригрозила лишить наследства. Но мне плевать.

— Твоя причина отказа от брака только из-за гордости и учебы или есть еще какая-то?

На этот вопрос Раинер не захотел отвечать. Мы выпили кофе, а потом он повернулся ко мне.

— А теперь говори, сколько тебе нужно денег на месяц?

— Зачем?

— Я хочу знать, сколько ты тратишь.

— Стараюсь уложиться в тысячу. Мне их хватает, чтобы на проезд, продукты и другую мелочь. Бывает даже остается.

— А что родители говорят?

— Понимаешь, зимой курочки отдыхают. Мало несут яичек, — я смеюсь, видя его улыбку. — Потом многие начинают садиться на яйца…, — мы хохочем.

— Все понятно, — он достает портмоне и протягивает мне тысячу евро.

— Нет.

— Софи заткнись и принимай деньги. Иначе… я обижусь.

— И как же мне потом с тобой расплачиваться?

— Как-нибудь сочтемся. Я хочу, чтобы ты посвящала себя учебе, находила время для отдыха, а не моталась после занятий на работу. Да еще репетитором. Неизвестно какой ребенок, что сделает, еще ты останешься виноватой.

Я соглашаюсь и беру деньги.

— Теперь пообедаем?

Я киваю и благодарю его за помощь. Мне стыдно перед ним. Он целует меня в висок и обнимает за плечо. Едва сдерживаю слезы. Я очень рада, что он вернулся и мы поговорили. На душе стало легко. Он понимал меня, я его. Но все же это неудобство, шепот совести, я чувствую, что за тысячу евро теперь должна ему по гроб жизни.