Она кивает. Я возвращаюсь в комнату, Раинера на кровати нет, слышу, что в ванной он чем-то гремит и ругается. Закрываю окна и прибираю постель. До меня доносятся грязные ругательства, смотрю на стул с колесиками. Подкатываю его к двери в ванной и стучусь.

— Тебе помочь?

— В гробу я видал твою помощь, — орет он.

Тьфу на тебя, паразит эдакий. Он открывает настежь дверь, бросает взгляд на стул и злобно шипит.

— Я не инвалид, чтобы передвигаться на этой херне.

— А будешь прыгать, можешь повредить вторую ногу.

— Ты в этом уверена? По-твоему, я так безнадежно беспомощен и слаб?

— Пока что ты только срываешь на меня злость и вредничаешь.

— Пошла вон из моего дома. Я видеть тебя не хочу.

— Как только тебе станет лучше, я уйду.

Он рычит.

— Упрямая сука.

Он хватается за ручку стула и оседает на сиденье. Я подкатываю его к кровати. Он переползает на нее и отклоняется на подушки. Укрываю одеялом и подаю ему лекарства.

— Дай мне лучше пачку снотворного.

— Зачем?

— Чтобы больше не видеть и не слышать вас всех.

— Дурак.

— Да, я еще тот дурак, что был с тобой слишком нежным.

Он отшвыривает лекарства и с вызовом смотрит на меня. Я прищуриваюсь. Вот как. Хорошо.

— Что ж, не хочешь принимать лекарства, я не заставляю, твои проблемы. Вижу, тебе сегодня не пригодится моя помощь. Я приеду завтра. Доброй ночи Раинер Шарби.

— И больше не возвращайся.

Боже, как ребенок. Теперь он меня ненавидит, интересно почему? Что я не дала ему шанса поиметь себя и выиграть в споре. Выходит, я ему не по зубам или есть другая причина?

После занятий в университете сажусь на такси и добираюсь до его дома. Эмили пока ничего не хочу рассказывать. Надеюсь, к началу новогодних каникул Раинер поправится.

— Он опять ничего не ест, — говорит Джози.

— Что он сейчас делает?

— Я заходила к нему полчаса назад, он спал.

Смотрю на поднос. Тарелка ароматного рагу, молочный коктейль, фрукты, жаркое и свежий салат. Сама страшно голодная, неслась сюда, даже не пообедав. Беру поднос и отношу его в спальню. Раинер слушает музыку через наушники. Ставлю поднос на столик и выдергиваю наушники из ушей. Его глаза вспыхивают зеленым пламенем.

— Еще раз так сделаешь, и я не посмотрю, что ты девушка.

— Очень рада, что ты сегодня в настроении, потому что оно пригодится тебе, — я раскладываю столик и вместе с подносом ставлю его ему на колени. — Сегодня ты не будешь валяться просто так в кровати, а возьмешь книгу и будешь заниматься.

— Очень хорошо, — слышу я за спиной голос женщины и оглядываюсь на его мать. Краснею и извиняюсь. — Как он сегодня?

— Это ты можешь спросить у меня, — громко произносит Раинер.

Я выхожу за дверь, но не отхожу далеко.

— Может уже хватит, — кричит Раинер. — Хватит меня жалеть… этого мне еще не хватало… нет, я сказал.

Слышу грохот посуды. Вот блин. Он бросил все на пол.

— И забери с собой эту каталку, иначе я выброшу ее в окно… может ты меня еще в дурку определишь?

Черт, что она ему говорит, почему он так бесится? Я делаю шаг к двери, но она тут же распахивается. Марго бросает на меня едкий взгляд.

— Убери за ним, — приказывает она мне и уходит. Охренеть, вот стерва. Я захожу в спальню и закрываю дверь. Стараюсь не смотреть на Раинера. Вижу, что паркет забрызган рагу, чашка разбита, молоко пролито. Я опускаюсь на корточки и собираю осколки на поднос.

— Что ты делаешь? — процеживает он. — Хватит, ничего не убирай. Прекрати сейчас же.

Я встаю и встречаю его гневный взгляд.

— Зачем ты снова пришла? Я сказал, еще в больнице, что больше видеть не желаю. Решила надо мной поиздеваться, за то, что я сделал с тобой?

— Нет…

— Заткнись. Не лги. Знаешь, о чем я жалею? Что не поимел тебя, когда ты лежала тут со мной, — кричит он и несколько раз бьет кулаком по кровати. — Я считал тебя капризной сукой, я хотел использовать тебя, поиграть и бросить, а ты верила, наивно верила мне, влюбилась как последняя дура, сука, ненавижу тебя…

Я подлетаю к нему и влепляю крепкую пощечину.

— Так почему ты не сделал? Почему не трахнул и не снял на видео? Почему? — ору ему в лицо.

— Дурак потому что.

— Сволочь, ублюдок, я сама тебе сейчас все кости переломаю, — пытаюсь нанести ему удар, сделать ему как можно больнее, он успевает оттолкнуть меня.

— Твоя вина, что я разбил машину в хлам и валяюсь сейчас тут как кусок мяса вместо того, чтобы смотреть, как ты рыдаешь.

— Вот значит, какой ты мерзавец.