– Не переживай, Даш, - обнимаю мачеху за плечи, - с Сашей все нормально, вчера Дима отозвал иск, больше ее магазину он не несет угрозы.

– Как это отозвал иск? Почему?
– Дарья резко отходит от меня, словно сейчас из моего рта вылетело что-то сверх ужасное.

– Наверное, потому, что у него не было адвоката под боком, которым можно манипулировать. Испугался. Мало ли почему? Главное, он это сделал.

– Ты что, бросил его?

– Я бы не назвал это бросил, просто разорвал с ним договор, - нехотя закатываю глаза.
– Правда мои партнеры не в восторге от этого, они нацелились на результат и дележка такого магазина как АлексШоп, сослужило бы неплохой рекламой для нашей фирмы. Думаю, когда я вернусь на работу, меня ждут разборки.

Наступает пауза. Мачеха переваривает все то, что я только что сказал.

– Ты сделал это сразу после того, как умер Эдик?

Господи, за кого она меня принимает?

– Нет, Даша, еще раньше, просто до Левченко доходило долго, он не мог даже подумать, что его план не сработает.

– Ты сейчас говоришь о Степане Левченко?
– осторожно уточняет.

– Да, у нас с ним был долгий и напряженный разговор, в котором я ясно дал понять, что не марионетка для его планов.

И это все правда. Мне за всю мою карьеру не доводилось еще разрывать договор, но думаю, это того стоило.

Я больше так не могу, все это слишком мощно ударило по моим чувствам. Забрать у Саши половину ее детища, означало поставить точку в наших отношениях, а я не хотел этого.

Пусть меня назовут эгоистом, мне плевать. Главное, чтобы женщина, которая мне дорога была в целости и сохранности, а все остальное сейчас просто неважно.

– Он угрожал тебе?

– Пытался, - устало выдыхаю.
– Но у него как видишь, ничего не получилось, я тоже могу красиво угрожать.

– Ну, а Саше ты сказал, что сделал?
– Даша не выдерживает, и с нетерпением ждет подробностей.

– Нет, - отвечаю, поджав губы. Саша, естественно, в курсе, но рассказать ей обо всем лично не довелось. Пусть так. Я не знаю, как в дальнейшем сложатся наши отношения, но от того, что мы мягко говоря, сейчас порознь, только лучше. Кругом одни недоброжелатели.

– Почему?
– мачеха снова начинает плакать, и я снова не знаю, как ее успокоить.

– Потому она вряд ли меня сейчас захочет видеть. Нужно время, чтобы она осмыслила все. Прокрутила в своей голове. Ну, или не знаю, решила, что встреча со мной испортила ей жизнь…

Бл*дь. Почему это все должно быть так сложно? Раньше я всегда был уверен, что мне не нужна вся эта любовь, ведь по сути, что хорошего, что мой отец постоянно находился в любви, искал ее? Что это ему дало? А теперь я понимаю, что медленно, но уверенно загибаюсь от одной только мысли, что Саша далеко, что она не знает, что я чувствую к ней. И хуже всего то, что я просто не знаю, что делать дальше.

– Ты молодец, - изрекает после всего Даша, поправляя воротник на моей рубашке.
– Ты поступил прежде всего, по совести. Но я все равно не верю в такую удачу, такие люди просто так от денег не откажутся.

Она все это говорит, а мне уже хочется побыстрее выйти из квартиры, чтобы не чувствовать себя как на душевном допросе, ведь она права. Не откажутся.

– Максим, - останавливает меня женский голос, когда я хочу выйти на внутренний дворик дома.
– Ты заплатил этому Диме?

Максим

Я слышу, что спросила Даша, и больше всего меня удивляет интонация, с которой прозвучал этот вопрос.

– С чего вдруг ты решила, что я ему заплатил?
– засунув руки в карманы, выжидающе смотрю на мачеху.
– С какой стати мне вообще ему платить деньги?

– С той, чтобы они отстали от Саши, - пожимает плечами.
– Чтобы она смогла спокойно жить и работать, на оглядываясь на эту семейку, с их претензиями. Мало тебе причин?

Господи, как же бывает иногда сложно с этими женщинами. Особенно с той, которая всегда хочет всем помочь.

– Даша, - начинаю вполне себе ласково, - Левченко к ней больше не полезут. Я старшему популярно все объяснил и судя по цвету его лица в этот момент, он все понял.

– А младший понял?

Этот младший, просто сплошная проблема для общества. Дима, мягко говоря, только бесполезно тратит кислород. За каждый прожитый им день его мать обязана сажать дерево.

– Младший уже проблема старшего, я предупредил, что с ними будет, если они только подумают в ее сторону.

Наступает тишина. Кстати говоря, для траура это же вполне естественно, да? Смотрю по сторонам, вспоминая, как в этом доме когда-то было шумно, какие здесь собирались люди и как было весело.

Ключевое слово “было”. Здесь уже давно не весело, наверное, с тех самых пор, как отцу стало хуже и он отчаянно боролся с таким недугом как рак. Мне жаль, что я так мало уделял этим вечеринкам времени, а все от того, что злился. Мне казалось, что все эти тусовки мешают мне жить, учиться, быть правильным и серьезным.