Эстер на миг отложила тетрадку, потёрла звенящие виски. От чтения рукописного текста в полутьме уже побаливали глаза, она немного подкрутила фитиль лампы, чтобы прибавить света. В тепле и темноте хотелось уже спать, отчего мысли начинали разбредаться, а буквы и слова плыли перед глазами. Что не помогает? Чему не помогает? Конечно, узнать ответ в тех же записях она не надеялась, но всё равно вернулась к ним.

Скоро мелькнули адрес и имя Марты. Похоже, она уже добралась к тому моменту записей, когда их хозяин уже прибыл в Симлар. Тут же упоминалась Вельда и адрес её библиотеки, снова список книг, несколько незнакомых названий, смахивающих на что-то аптечное или химическое, несколько строчек всё того же угловатого алфавита. «А это что?» — обратив внимание на исписанные листы с множеством исправлений, заинтересовалась Эстер. В тексте снова мелькнули инициалы загадочного Эмана. Черновик на запрос о нём в картотеки? «Ну да, герцогу говорил же, что уже пытался узнать…» — вспомнила девушка, просматривая текст обращения. Дальше интересней — к тетрадке явно приложила руку Вельда: сразу за заново переписанным окончательным вариантом текста запроса нашёлся вырванный и заново вклеенный лист с портретом мужчины, сделанный простым карандашом, уже начинающим сыпаться. Из-за этого некоторые черты смазались, но в целом угадать их было можно. Единственное, чего Эстер не понимала, смазались ли у него зрачки или их не было изначально: сами радужки были намечены, но не зрачки, отчего изображение теряло часть жизни. Отбирали её и клеточки на линованной бумаге, с прямыми линиями которой спорили мягкие волнистые штрихи, изображающие светлые волосы и очерчивающие овал лица плавные линии. «Интересно… Это и есть тот Эман или кто это? — пытаясь вспомнить, видела ли она где-то этого человека прежде, задалась вопросом Эстер. — Судя по контексту… Должен быть он». Девушка постаралась припомнить, что насчёт этой фамилии тогда в саду говорил Рагдар, сделала попытку сама предположить, кто из перечисленных четырёх человек тот самый Эман.

Нужно узнать кто и откуда. Зачем — вытекает уже из этого.

Конрал. Всё. Ничего не помогает. Тревожные записи, приступы бреда, паники и апатии.

Он искал тёмного мага с инициалами К. Эман. Купец, безумец, аристократ и учёный. Кто? Эман — Маска Клана. Тёмное начало — Ашаке.

Зачем он тебе, Арлен?

«Что-то я отвлеклась…» — вдруг спохватилась она, вернувшись к тетради у себя на коленях. Оставшиеся несколько преимущественно пустых страниц Эстер пролистала достаточно быстро и уже без особого интереса. Ничего нового она там всё равно не нашла, так что снова сложила стопку в том порядке, в каком она была, и вернула в ящик стола.

Вопросов стало только больше. Нужно было отвлечься.

Взяв с собой лампу, она снова подошла к перилам, посмотрела вниз. Уже стемнело, свет её лампы едва достигал ближайшей мебели. Ещё раз перепроверив, всё ли она положила на место, Эстер вернулась к лестнице и спустилась вниз. От зажжённой от лампы спички она для начала зажгла пару ламп на стенах, чтобы не так пугала темнота. Решив лишь частично проблему с освещением, Эстер оставила свою лампу на столе посреди комнаты и вернулась к столу рабочему. Во-первых, было интересно, что лежит в многочисленных выдвижных ящиках и почему так озабочен ими Тильд. Во-вторых, надо было всё-таки узнать, сколько времени прошло, а ближайшие часы, в исправности которых сомнений было меньше всего, находились там. Стрелки медленно двигались от отметки десяти часов вечера. Эстер мысленно чертыхнулась: ужин уже пропустила. Однако голод девушку не сильно беспокоил, так про эту неприятную деталь вечера она пока решила забыть. Пытаться зажечь лампу на рабочем столе она не стала, не вполне понимая, как именно она устроена. Зато нашла, где именно видела до Вельды этот странный алфавит: пара записок сродни той, что нашлась на втором этаже, были приделаны кнопками к стене. Ещё одна нашлась скомканной в углу около часов. Записи не полностью велись на неизвестном наречии, кое-какие заметки, представляющие собой всего лишь номера ярлыков и указание неполадки. Правда, что это именно указание неполадок, Эстер едва поняла, и то только по одной совершенно очевидной записи о замене деталей. Оставив в покое записки, она полезла в ящики. Снова детали, снова расходники, но на этот раз уже не в одном ящике, а раздельно. И лишь в двух свалка: в одном просто всё подряд, в другом то же самое, но сломанное. Логику второго ящика Эстер понимала, а вот первого — с трудом. Решив несильно заморачиваться, девушка оставила их в покое.

Кроме выдвижных ящиков с кучей деталек и шестерёнок над самой столешницей была самая обычная полка со створчатыми дверцами. Эстер ни разу ещё не замечала, чтобы оттуда что-то доставали или туда убирали. Вообще можно сказать, что она эту полку только сейчас заметила, раньше она вообще как-то не придавала значения этому столу в целом как предмету мебели. Эстер попыталась дотянуться до ручки, чтобы хотя бы приоткрыть дверцу, но роста катастрофически не хватало. Самым разумным решением было бы просто притащить сюда стул, задвинутый под другой стол, но девушка оценила высоту и решила, что справиться сможет и без него. Рука дотягивалась до дверцы, но ухватиться за неё не удавалось, а ручка находилась значительно выше. В итоге Эстер решила забраться на сам стол, поэтому на время оставила попытки схватиться за край дверцы, оперлась руками на поверхность столешницы и подтянулась, пытаясь зацепиться за край коленкой. Стол заскрипел, чуть накренился, девушка замерла, балансируя на краю столешницы. Вроде ничего не рушилось, скрип прекратился. Однако казалось, что стол под ней слегка раскачивается при попытках удержать равновесие. Поймав наиболее устойчивое положение, Эстер наконец подалась вперёд, чтобы открыть дверцу, но тут внизу что-то звучно хрустнуло, и опора начала медленно ускользать из-под девушки куда-то вперёд.

Осознание происходящего заставило мгновенно спрыгнуть на пол и в сторону. Эстер попыталась удержать накренившийся стол руками. Тот замер лишь на миг, затем содержимое ящиков, подчиняясь гравитации, с грохотом ринулось в ненужную сторону, и тяжёлая деревянная махина едва не накрыла успевшую в последний момент отскочить девушку. От удара о подвернувшуюся вместо Эстер мебель несколько ящиков открылись, всё, что было в них, посыпалось на пол, пока не оказалось погребено под обломками не выдержавшего удара обеденного стола и наконец рухнувшего стола рабочего. К ужасу и без того похолодевшей от вида устроенной катастрофы Эстер, груда разрушенной мебели начала медленно разгораться: под обломками оказалась раздавлена керосиновая лампа, которую Эстер оставила на столе.

Думать было уже некогда. Бежать за водой вниз — тоже. За спиной была кровать, схватив с неё покрывало вместе с одеялом, девушка кинулась поскорее забить пламя. Горело не дерево, горел пролитый керосин, которым немедленно пропилась и ткань. Легче не стало: от брошенной загоревшейся тряпки огонь разгорелся только сильнее и начал чадить. Едкий дым поднимался от закипевшего под тканью лака, что-то лопнуло от жара внутри ящиков. Эстер попыталась сбить огонь ногой, но ещё не прогоревший керосин пропитал обувь, и одну туфлю тоже пришлось сбросить, пока пламя не перекинулось на юбку. Пожар разрастался и от огня пришлось отступить к кровати вплотную, лихорадочно соображая, как можно исправить ситуацию. Не оставляя попыток задушить пламя, девушка схватилась за одеяло. Завал отрезал путь к выходу из комнаты. За своей паникой Эстер не сразу услышала, как открылась дверь, а за поднимающимся дымом не увидела, кто именно бегом вошёл с лестницы и, схватив с вешалки забытую хозяином куртку, кинулся вместе с потерявшейся девушкой тушить пожар. Керосин наконец выгорел, а дереву разгореться не дали. Груда обугленных обломков потухла, лишь местами ещё тлела, но кто-то остановил Эстер в её отчаянном порыве забить все угли до чёрного пепла и силой усадил на кровать, прежде чем кинуться проверять, открыты ли окна, пока растерянная и перепуганная Эстер пыталась унять дрожь и восстановить дыхание. Перед глазами плыли цветные круги, шумела кровь в висках, никак не удавалось расслабить сведённые судорогой мышцы. От нового прикосновения Эстер невольно вздрогнула, но почему-то не стала сопротивляться, когда её мягко тряхнули за плечи, привлекая к себе внимание.

— Я… Я не хотела… Это случайно вышло, я… — запинаясь, почему-то начала пытаться оправдываться девушка.

— Тихо. Не надо, — сразу оборвал её не вполне связную речь Арлен. — Руки покажи.

— Что?

— Руки твои мне нужны. Не бойся, отрывать не буду.

Эстер отняла прижатые к животу руки, сама глянула на обожжённые ладони. Только увидев ожоги и порезы от осколков лампы, она вдруг почувствовала боль. К горлу тут же подступили слёзы, защипало уже не от дыма глаза.

— Ты здесь… Ты здесь вообще откуда? — Наконец она смогла составить и задать сквозь накатывающие, но сдерживаемые рыдания хоть один нормальный вопрос, тут же показавшийся ей дико неуместным.

— Вернулся пораньше, делать там всё равно нечего, — не отвлекаясь от обработки ожогов, ответил маг, пока Тильд что-то искал в неведомо откуда притащенной аптечке.

— А ты совсем не обжёгся… — наблюдая за его действиями, зачем-то заметила Эстер.

— А тебе хотелось бы? — не то пытаясь её отвлечь, не то просто удерживая её внимание, спросил он.

— Нет! Нет конечно!

Забинтовывать её руки полностью маг не стал, только обернул повреждённые места смоченным в каком-то чуть щиплющем растворе бинтом и оставил девушку в покое, после чего ещё раз осмотрел груду мебели, проверил, не тлеют ли ещё где доски, и быстро ушёл к лестнице на второй этаж. Эстер старалась на него не смотреть, опустив глаза в пол. На погром она тоже старалась не поднимать глаз. Взгляд то и дело цеплялся за раскиданные по паркету мелкие детали и золу, отчего легче не становилось, только ещё больше хотелось упасть и долго плакать.