Айлери ошеломлённо взглянула на неё.

– Полукровок?! Нет! Дядя сказал, что портить породу нельзя!

Аяна пожала плечами, вспоминая Рафу.

– К нам как-то привезли белого пса другой породы, - сказала она.
– У него было странное имя и шерсть, похожая на... на мороженое. Он был как сугроб с ногами, мордой и хвостом. Он был не очень крупным, но очень, очень красивым. А его щенки от одной из наших крупных гончих взяли его цвет шерсти, но при этом рост матери. Мне было бы интересно посмотреть, каким он вырос. Я выбирала его для братьев, но в конечном счёте он достался моей маме.

– И какой породе принадлежали его щенки?
– спросила Рида.

– А разве это имеет значение, если они здоровые, крепкие и умные?

– Да, - сказала Айлери.
– Может, где-то в деревне это и не важно, но те, кто разбираются, говорят, что родословная важнее всего. Мой дядя разбирался. Он очень уверенно говорил об этом всём.

– Мой отец тоже говорит, что породу портить нельзя, - сказала Гелиэр.
– Кортас тоже породистый.

– А! Я ведь уже видела такого пса, - вспомнила Аяна.
– В одном доме далеко к востоку.

– Да. Этих собак часто ещё заводят в северных эйнотах, - сказала Рида.
– Особенно там, где разводят овец. Эти собаки отгоняют волков.

– Отец тоже дарил и продавал щенков Кортаса. Я как-то просила оставить мне одного, но дэска Оринда сказала, что эти собаки – не для комнат кирьи, - жалобно вздохнула Гелиэр.
– Они любят бегать по грязным полям, а из-за длинных ног спят на мягком. Такой собаке будет плохо в комнате. Ей надо больше места и больше движения. У Кортаса в эйноте есть свой отдельный диван у отца в кабинете.

– Отдельный диван?
– переспросила Айлери.
– У собаки?

– Да. Отец любит лошадей и собак.

Аяна смотрела на девушек, и радость наполняла её. Она как будто перенеслась в общий дом, где девушки за станками болтали обо всём на свете, и при этом ни о чём.

– Давайте поиграем?
– предложила она.
– А то в прошлый раз так и не успели.

– Да, да, давайте!
– голоса слились, и Аяна улыбнулась.

– Рассказывай ваши правила, Гели, - сказала она.

– Для начала все должны поклясться, что не будут лгать.

– Как?
– заинтересовалась Аяна.

– Вот так, - сказала Гелиэр, поворачивая руки ладонями кверху.
– Клянусь своим родом, что с моих губ не сорвётся ни единого слова лжи рядом с этими людьми, и слова мои не будут разниться с моими помыслами.

– Клянусь своим родом...
– вместе со всеми весело повторила Аяна, показывая ладони, - … с моими помыслами.

– Вот. Теперь мы не кирьи и капойо, а связанные клятвой... на время игры. А теперь мы по очереди спрашиваем друг друга. По кругу. Больше двух раз подряд выбирать одно и то же нельзя. Аяна, ты будешь ходить или говорить?

– Ну... Ходить.

– Распусти волосы и сделай два хвоста, как у лошадей.

Девушки засмеялись, и Аяна с укором глянула на Гелиэр.

– У меня не будет держаться.

– Я дам шпильки, - встала с улыбкой Айлери.
– И шнурки.

Девушки соорудили на голове Аяны два смешных хвоста. Она покачала головой, и волосы колыхнулись туда-сюда.

– Они по длине, как настоящие конские хвосты, - ахнула Рида.
– И по толщине!

– Мой черёд, - хихикнула Аяна.
– Рида! Ты будешь ходить или говорить?

– Пожалуй, тоже ходить.

– Сделай так, чтобы Верики мяукнул, но не касайся его. Тискать нельзя!

Рида задумалась, потом её осенило.

– Минуточку, - хитро прищурилась она и выбежала из комнаты.

Её не было какое-то время, потом она ворвалась в комнату, пытаясь отдышаться, и разжала кулак.

– Вот. Верики, Верики!
– помахала она перед ним кусочком подвяленного мяса.

– Ми-и-иу, - тоненько сказал Верики.

– Вот это голос, - рассмеялась Аяна, глядя, как он сгорбился над кусочком мяса, чавкая на ковре.

– Моя очередь. Говоришь или ходишь?

– Говорю, - сказала Айлери.
– Не хочу бегать и портить причёску.

– Ты когда-нибудь сказывалась больной, чтобы избежать уроков?

– Да, - сказала Айлери.
– Я однажды изобразила, что подвернула ногу, чтобы не идти на урок танцев.

– Ты училась танцевать?
– восхитилась Аяна.
– А можешь показать?

Айлери кивнула и встала. Она покружилась по гостиной, кланяясь и изящно отставляя руки, приседая и кивая.

– Это танцуют с партнёром, - сказала она.
– Это называется «Танец журавлей». Но я очень плохо его танцую, потому что часто пропускала занятия.