Линнар нарастил разорванное легкое Бардис, восстановил сожженные артерии, затем принялся за ребра. Перед глазами плясали цветные точки, в голове шумело, но Линнар продолжал черпать из своих резервов магии. Даже для человека королевской крови у него был немалый запас силы.

«Должно хватить. Еще чуть-чуть».

Линнар забыл об опасности для себя. Как всегда он думал лишь о спасении жизни пациента. Он успел нарастить мышцы прежде, чем руки безвольно упали, и чернота окутала его ласковыми объятиями…

Линнар парил на границе сна и яви, он не ощущал своего тела, но мысли текли журчащим, резвым потоком.

Он думал, как много всего произошло за несколько минут. Тот, кого он считал заменой отца, Нотефель, предал его. Предал легко, спокойно. Линнар не видел в его лице ни сомнений, ни раскаяния, когда маг собирался его убить.

«Он ловко притворялся все эти годы, изображая доброго учителя. Наверняка, он не так уж сильно менял любил. Или вообще не любил, а подчинялся приказу отца позаботиться о принце. Нотефель, выходит, я никогда тебя не знал».

Какие неожиданности преподносит судьба. Все перевернулось с ног на голову, друзья стали врагами.

Как теперь быть? Есть ли еще в этом мире люди, которым он нужен? Есть ли еще тот, кого он может назвать своим другом?

«Бардис».

Вот только действительно ли Бардис его друг?

«После такого предательства она наверняка возненавидит Хоралию. Захочет отомстить. Смогу ли я убедить ее не начинать войну? Да и поверит ли она, что я не замешан в заговоре?»

Он невесело усмехнулся. Даже если бы он заранее знал, что она будет воевать, все равно бы ее спас.

«Возможно, я сделал очередную глупость. Но Бардис единственная, кто никогда мне не врала».

Подумав так, Линнар вынырнул из полудремы, снова почувствовал вокруг не зыбкую реальность сновидений, а настоящий мир. Под спиной ощущался твердый камень, а голова лежала на чем-то мягком. Сверху Линнара укрывал теплый шерстяной плащ.

Веки налились свинцом, Линнар с трудом открыл глаза.

И первым, что он увидел, оказалось лицо Бардис.

Серебряный лунный свет, лившийся сквозь отверстие в потолке пещеры, резко очерчивал ее тяжелый подбородок, делал синие глаза почти черными.

Линнар понял, что лежит у жены на коленях, попытался сесть, но даже головы не смог повернуть. Тело одеревенело.

— Очнулся наконец-то. — За грубым тоном Бардис, Линнар уловил тщательно скрываемое беспокойство. — Идиот, я же говорила тебе не перенапрягаться, когда лечишь. Ты мог умереть.

— Как… и… ты, — тяжело ворочая языком, просипел Линнар.

Бардис досадливо махнула рукой.

— Со мной все нормально. Я удивительно неплохо себя чувствую для того, кому только что продырявили грудь. А ты как?

— Я, наверное, не смогу двигаться несколько часов, — вынужден был признаться Линнар и добавил тише. — Может и дней…

Бардис что-то неразборчиво проворчала.

— Хвала Ису, хоть живой, — только и сумел расслышать Линнар.

Он сложил потрескавшиеся губы в улыбку.

— Главное, что с тобой все в порядке.

Линнар помялся и добавил, радуясь, что в полумраке не заметен вспыхнувший на щеках румянец.

— С твоей грудью все в хорошо… В смысле, ты сможешь кормить детей… И все остальное… Я только не везде успел восстановить кожу.

— Я уже наложила повязку. Заживет, — прервала его Бардис.

— Будет шрам.

Сверкнули белые зубы.

— Шрамы, украшение воина. Если бы ты его убрал, я бы обиделась.

Она говорила удивительно спокойно. Линнар ожидал от нее вспышки ярости, обвинений в предательстве, угроз.

— Эм… По поводу того, что произошло, — неуверенно начал он.

Лицо Бардис окаменело, глаза заледенели.

«Сейчас начнется».

— Это должно остаться между нами, — отчеканила она.

Линнар вопросительно взглянул на нее.

— Если о случившемся кто-то узнает, войны не миновать, — продолжала Бардис, четко выговаривая слова. — Война сейчас не нужна ни нам, ни Хоралии.

— Но Нотефель… — начал Линнар, смолк, но заставил себя закончить:

— Он хотел убить тебя.

Бардис прикоснулась к груди, скрытой под плащом.

— Не понимаю, — пробормотала она. — Что даст моя смерть сейчас?

Линнар попытался развести руками, но не смог пошевелить и пальцем, поэтому просто поморгал. В интригах он ничего не смыслил и не мог ответить Бардис.