Синь Юэ протёр свой кинжал, спрятал обратно в ножны и улыбнулся тёплым лучам. Почему-то сейчас ему было невероятно легко, пусть и немного печально. Чу-Чу ночью уже все глаза выплакала, и поэтому стояла рядом с ним разбитая и уставшая.

Доктор Се Ци нервно оглядывался по сторонам, боясь, что за ними мог наблюдать кто-то посторонний. Они вместе с матерью Сяо Ми шли по делу как сообщники и должны были тоже понести наказание. После похорон они собирались разойтись. Вернее, Синь Юэ намеревался вернуться в столицу, а доктор вместе Чу-Чу отправились бы в южные деревни, в которых хорошие знакомые Се приняли бы их с распростёртыми объятиями.

— Долго ещё? — поинтересовался мужчина у художника, сидевшего рядом с телом Сяо Ми и старательно выводящего линии на бумаге.

— Не торопите его. Всё должно быть идеально, — Синь Юэ положил руку на плечо портретиста, — господин, главное — точность. Не спешите. Прошу вас.

— Молодой господин, не переживайте. Портрет всё равно почти закончен. Я начал ещё утром, так что у меня было вполне достаточно времени. Признаться, для меня это совершенно новый опыт. Мне впервые приходится писать портрет с мёртвого лица. Но… Эта картина однозначно будет лучшей из моих работ.

— Не забудьте, что вам придётся расстаться с этой работой и отослать её мне.

— О, не волнуйтесь, молодой господин. Я обязательно отправлю её вам. Но для начала я перерисую такую же и для своей коллекции. Это займёт не более одного-двух дней.

Спокойное белое лицо Шень было неподвижно. Казалось, юноша спит. Кожа была холодной, как земля, которая вот-вот должна принять в себя мёртвое тело. Ресницы не подрагивали, как это часто бывает, когда человек дремлет. Дыхания не было слышно, грудь не вздымалась.

— «Мёртвый человек позирует лучше живых», — мысленно отметил художник. Он сделал последний штрих кистью и поднял взгляд на заказчика.

— Как желаете назвать картину?

— Я не очень хорош в этом, так что на ваш вкус. Как бы вы её назвали?

— Совершенство.