Вероника как профессиональный гид старалась не акцентировать на этом внимание в присутствии религиозно ориентированной публики, относящейся к культу огня с особенным трепетом, поскольку понимала, что веру у человека забирать нельзя. Ее важно стимулировать и сегодня, даже в условиях неизбежности научно-технического прогресса. Пока мы верим в то, что миром управляют не просто законы физики и химии, пока мы продолжаем чувствовать и не стремимся превратиться в армию роботизированных машин, в нашем бытии есть нечто неразгаданное, что подтверждает существование высших, таинственных сил. Только так мы сможем поддерживать в себе огонь веры во все хорошее и доброе, в то, что нас объединяет с другими людьми, с другими обществами, сможем продолжать искать чудо, без которого человеческая жизнь потеряет смысл. Веруя, люди сохраняют моральные ориентиры в качестве гарантии равновесия общественной системы. Наука и религия всегда жили бок о бок. И сегодня они не должны переходить друг другу дорогу. Мне можно возразить. А как же эксперименты по созданию атеистических обществ, государств? Согласен. История знает такие примеры. Но, позвольте, разве люди не продолжали верить в вождя революции, похороненного в мавзолее на Красной площади, например? Происходила подмена понятий, переустройство системы нравственных ориентиров и объекта поклонения. В душе и сердце у людей не должно оставаться пустот, которые неизбежно будут заполнены. Чтобы не потерять контакт с обществом, если вы забираете или разрушаете какие-либо принятые им ценности, идеалы, предоставьте ему эквивалентную замену. Человек должен верить. Пока мы верим, мы не потеряем себя, не утратим мир с самим собой и единство с подобными нам.

Экскурсия подошла к концу. Гид предложила задавать вопросы. Ян не услышал подробностей о духовных практиках, интересовавших его в первую очередь, и на чистом русском языке решился попросить разъяснений по этому поводу:

– У меня есть вопрос, – совершенно не по-английски выразил свое желание Ян, призвав к себе интерес участников группы и, важнее всего, экскурсовода, после чего продолжил также по-русски: – Вы упоминали, что в храме проводились различные зороастрийские обряды. А подробнее на этом можно остановиться?

Не поняв ничего, вся группа вернулась к внутреннему обсуждению и потеряла интерес к Яну уже после первой фразы. Экскурсовод оказалась озадачена в большей степени, поскольку паломники, как правило, знакомы с практиками своего культа, а у остальных туристов обычно потребность в таких подробностях отсутствовала. Но Ян никогда не укладывался в стандартные логические цепочки. Девушка улыбнулась и на том же чистом русском языке ответила ему:

– Знаете, этот вопрос не входит в экскурсионную программу. И потом, я думаю, большая часть группы осведомлена о таких тонкостях. Сейчас будет свободное время для того, чтобы наши гости могли осмотреть территорию самостоятельно, после чего всех повезут в природный заповедник Янардаг. У меня сегодня больше не будет экскурсий. Если вам удобно, сможем пообщаться по этому вопросу отдельно. Пока они гуляют, я думаю, успеем, – гостеприимно предложила Вероника.

Молчаливой улыбкой Ян выразил свое согласие с предложенным сценарием. Девушка улыбнулась в ответ. Уже на английском языке она пригласила иностранцев прогуляться по храму и без спешки рассмотреть понравившиеся объекты. С удовольствием и чувством всецелой благодарности за работу экскурсовода паломники небольшими группами по два-три человека распределились по территории музея. Ян, который стоял в последних рядах как замыкающий, начал не спеша двигаться в направлении экскурсовода. В свою очередь, Вероника энергично проследовала к озадачившему ее субъекту для ответа на возникшие вопросы.

– У нас есть полчаса, – поставила она в известность гостя по отведенному времени и уточнила предмет общения: – Вас интересуют духовные практики зороастрийцев?

– Понимаете, какая штука. У меня целый год продолжается сложный период в жизни. Я потерял близкого человека, – после этой фразы Ян сделал небольшую паузу, чтобы подумать, но решил не вдаваться в детали всей истории и закончил коротким выводом: – Я считаю, что ее не стало по моей вине, – он опустил глаза, вспомнил Ангелину и, вернувшись к беседе, пояснил свои ожидания от искомых религиозных практик: – Я уже не один месяц пытаюсь отпустить эту ситуацию. Друзья мне говорили, что я не прав и моей вины в происшедшем на самом деле нет, в жизни бывает по-всякому. Но я чувствую до сих пор, что несу ответственность за это. А может быть, и правы мои товарищи. В общем, без подробностей. Я запутался и не знаю, как выбраться из этого всего. Я перестал стремиться к чему-либо… Перестал чувствовать жизнь… Я потерял ее, а в ней, наверное, утратил самого себя.

– А психолог? – полюбопытствовала девушка.

– Психолог, священник с исповедью – мне не помощники в этом. Вопрос деликатный, как и многое теперь в моей жизни, и найти путь очищения я могу только сам. Изучив для себя эту тему, я все-таки пришел к выводу, что лучшим решением могут стать древние знания и обряды. Прошли тысячелетия, и все равно ведь люди к ним обращаются, – своей настойчивостью Ян вызвал неподдельный интерес у Вероники. Он, словно разыгрывая шахматную партию, сделал первый ход, классически выдвинув королевскую пешку по маршруту «е2 – е4».

«Ладно. Значит, поиграем. в шахматы.» – подумала девушка и симметрично ответила своей пешкой на «е5»:

– Почему вы выбрали для себя именно зороастризм?

– Я недавно был в командировке в Афганистане и, скажем так, столкнулся с информацией о том, что именно там этот культ и появился. Очень древний из доступных мне, учитывая географический и культурный факторы. Я слышал о гонениях на огнепоклонников в период исламизации, о том, что сторонники этой веры фактически ушли в труднодоступные для остальных людей горные районы. А это для меня показатель… Показатель того, что зороастризм, сохраняя себе место под солнцем, продолжает иметь смысл пусть для небольшой группы людей и сегодня, а значит, может конкурировать с христианством и исламом, – своим объяснением Ян разыграл дебют королевского коня, и теперь авангардная пешка противника была под боем.

– Как вас зовут? – с развившимся интересом спросила Вероника.

– Ян, – мужчина был краток.

– Познакомимся теперь поближе. Меня – Вероника, – приветливо улыбнувшись, еще раз представилась девушка. – Понимаете, Ян, вы сейчас транслировали несколько упрощенную точку зрения. Все гораздо сложнее. Перед нами матрешка, которую собирали фигурка за фигуркой тысячелетия, и зороастризм – это не самая маленькая из тех, что внутри. Еще в древности религию превратили в политику, узурпировали для обоснования своей власти над людьми, верующими в бога. Из-за веры велись войны еще задолго до крестовых походов. Политеизм, монотеизм являются всего лишь внешней оболочкой, узором всех этих фигурок. Вы, наверное, очень удивитесь, но я выросла в семье, где авестийское учение [17] , иначе говоря, зороастризм, почитается как единственная возможная вера, оставленная нам в наследие предками. Моя семья и я – последователи пророка Заратустры, – ферзевая черная пешка поддержала королевскую ходом на «?6». Раскрыв эту личную тайну, девушка замолчала, ожидая реакции собеседника, судя по которой уже можно было сделать вывод о том, в каком русле продолжать разговор.