– Не против. Думаю, вам виднее, – согласился Ян и, постепенно приходя в себя, все-таки решился спросить, поскольку не увидел на мундире Александра никаких обозначений: – А где служите?

– Я пограничник. Не переживайте вы. Еще часик, и будет Таджен, а после него уже по широкой дороге и до Ашхабада пара часов ходу. Мы въехали в Ахалский велаят. На его территории как раз находится столица. Она, конечно, имеет статус отдельного региона, но географически так, – приятно улыбаясь, успокоил пассажира туркмен. – Смотрите лучше в левое окошко. Мы немного отдалялись от границы, а теперь снова вернулись, только это не Афганистан уже по ту сторону. Иран… – продолжая загадочно улыбаться, сообщил водитель.

– Уже Иран? – удивился Ян. – Как все близко тут. Думаешь иногда, вот Иран или Афганистан – это ж такая даль. А если смотреть отсюда, так вот оно все. Только руку вытяни, – вдохновленно он продолжал восхищаться.

– Да. Персидские земли. Большой Восток. – растягивая слова на выдохе, произнес водитель. – Наша столица вообще в часе езды от территории Ирана. По правде сказать, история Туркменистана оказала огромное влияние на развитие всего мира, – внезапно, с чувством глубокого патриотизма декларировал последнюю фразу как неопровержимый факт Александр. Дальше прозвучала информация, которая выглядела несколько странно: – Подумайте сами. Я недавно прочитал, что предки туркменов, кочевое племя тюркоязычных сельджуков, с одиннадцатого по пятнадцатый век покорили Иран и Ирак, подчинили себе Курдистан и большую часть кавказских земель, вторглись в греческую Византию, захватили ее и основали Османскую империю со столицей в Стамбуле, который раньше был центром Восточной Римской Империи [14] и носил название Константинополь. Малая Азия имела выход к морю и вообще была стратегически важным пунктом, поэтому туда и перенесли столицу. А если бы не эти преимущества, то центральный город империи оставался бы на землях, где сегодня расположена Туркмения. Так и было бы, – торжественно раскрыл Александр своему собеседнику секрет исторической судьбы своего народа и дополнительно пояснил: – В смысле я это и раньше знал, но в сознательном возрасте только сейчас до конца осознал значение этого факта. Даже язык у нас с турками почти один. Турецкий от нашего произошел. Ну, вот посмотрите, Балканский полуостров есть и в Европе, и в Туркменистане. У нас там находится крупный каспийский порт в городе Туркменбаши. Регион этот так и называется – Балканский велаят. А почему? По-турецки слово «балкан» означает горы, где растет лес. А европейские Балканы долгое время под османами были. И там и тут в результате есть горы Балканы. Только у нас помельче они будут, – Александр закончил монолог и, расплывшись в торжествующей улыбке, посмотрел на Яна, затем снова подчеркнул особенное значение туркменского этноса для истории: – Османы сами знаете сколько всего сделали в мире за столетия своего правления. Расширяли империю на запад и на восток, воевали. Даже мировые войны Турция стороной не обошла!

Факты и историческую последовательность событий Александр изложил почти справедливо. Однако в современной системе взглядов, следуя логике туркменского пограничника, его народ является агрессором, который подчинил себе обширные территории Передней Азии, включая центральный город Византии Константинополь, принес туда свою столицу и потом вероломно захватывал чужие земли, угнетая их население. В этой стране есть богатые природные ресурсы, а система организации власти многими западными экспертами-политологами уверенно определяется как авторитарная диктатура. «Попытаемся развивать с туркменами сотрудничество на наших условиях по схеме „вы нам все, а мы вам удобный визовый режим и кока-колу“, а если не захотят, то давайте-ка, глубокоуважаемые представители мирового сообщества, проверим, не пытаются ли туркмены создать оружие массового уничтожения, например. Наверняка у местных элит сохраняются имперские амбиции и сегодня. Без сомнений, титул „Покровитель“, входивший ранее в официальный перечень званий султана Османской Империи, как и в старые времена, сегодня вновь может являться обоснованием правомерности каких-либо территориальных и прочих притязаний, даже еще не высказанных, но вынашиваемых в планах». Согласно такой логике, страна и ее лидер являются угрозой для всего мира. С одной стороны, это смешно, а с другой, опасно. Опасно прежде всего потому, что такая риторика, а впоследствии и практика обоснования своих действий, в современных международных отношениях становится все более распространенной среди сильных держав, которые с трудом можно называть великими, если вспомнить классическое значение этого термина. Наш мир недавно уже столкнулся с проявлениями такого подхода и может столкнуться снова.

На самом деле, сегодня Туркменистан представляет собой современную страну, ориентированную на всестороннее конструктивное сотрудничество с другими государствами вне зависимости от вероисповедания и политического устройства, основываясь исключительно на взаимовыгодных, ПОДЧЕРКИВАЮ, взаимовыгодных и взаимоприемлемых интересах.

Этот пример показывает, как вольная трактовка, а зачастую откровенная подтасовка исторических и современных фактов, может использоваться в хищнических целях государствами, чей голос по ряду причин стал резонирующим в вопросах мировой политики и трибунала, наложения санкций и прочих процессов.

– Да, понятно все это, – единственное, что нашелся сказать в ответ на пылкую речь пограничника изумленный Ян и следом задал вопрос для общего развития, целью которого была смена темы: – А, скажите, мусульман в Туркмении много проживает?

– Тут уже сложилось так за много столетий, что почти все в этой стране исповедуют ислам. Есть немного христиан – православных, протестантов. Еще меньше людей, которые придерживаются древних религий: язычники, зороастрийцы… – и снова Ян услышал про то, что по причине неоднозначной ситуации в Афганистане отложил для себя в долгий ящик. Пограничник продолжал: – Но таких совсем мало. Христианские церкви точно есть. Я видел сам. А вот по вопросу языческих, думаю, нет. Я точно не слышал про какие-нибудь святилища в стране. Знаете, мы хоть и относимся гостеприимно к другим вероисповеданиям, язычество – это все же харам. Распространять не стоит здесь. У христиан, кстати, если я не ошибаюсь, такой же подход, – последним своим утверждением Александр хотел вызвать солидарность попутчика, который, по всей вероятности, должен был относиться к одной из христианских конфессий, чтобы подтвердить свои представления, но тщетно.

После внезапно прозвучавшего слова «зороастризм», осознавая возможность, как понимал Ян, без риска для жизни дотронуться до таинств этого древнего учения, и в преддверии предстоящего длительного отпуска, посвященного поиску ответов на внутренние вопросы, он решил выпытать у Александра побольше информации о современных огнепоклонниках Туркменистана.

– Нам еще долго ехать? – уточнил Ян, оценивая оставшийся для расспросов тайминг.

– Так… Что у нас там?… – окинув взором окрестности, Александр попытался оценить примерное время до Ашхабада. – Плюс-минус час. Доедем скоро.

– Все-таки скажите, пожалуйста, у меня чисто научный интерес, – неожиданное для себя самого оправдание случайно изобрел Ян, но, опасаясь отсутствия обоснованной причинно-следственной связи, не стал развивать тему науки, чтобы не выглядеть нелепо, – может, все же вы знаете, где в вашей стране проходят встречи огнепоклонников, ну общность их как-то ведь должна поддерживаться. Это логично, по-моему.

– Я же говорю, это древняя религия. Есть ли сейчас ее представители в Туркмении, не могу достоверно сказать ничего. В древности точно все было. Единственное, знаете что. – Александр неожиданно прекратил говорить и как будто пытался отфильтровать в своей памяти нужную информацию, которая могла бы помочь его спутнику решить, как было сказано, научно-практические задачи, а спустя полминуты продолжил: – Одно скажу вам, что видел группы этих паломников, которые ехали из Индии и Пакистана через нас в Азербайджан… Тут через Каспийское море рукой подать. Все близко. У них там какие-то встречи проходят, как я понял. Вот где, простите, не знаю. Что вспомнил, то рассказал.

Ян немного поразмыслил над новой информацией и решил, пока он в этих краях, заехать все-таки в Азербайджан и окончательно закрыть для себя вопрос по системе моральных координат:

– Знаете, я тут подумал, после этой командировки у меня сразу отпуск начался. Прокачусь-ка я в Азербайджан, – вслух высказал свои планы Ян и следом уточнил у пограничника, наверняка располагавшего этой информацией во всей своей полноте: – В Азербайджан как лучше уехать отсюда?

Александр не стал задавать лишних вопросов, понимая, что его зона ответственности за гостя начинается от границы и заканчивается после покидания им его машины в Ашхабаде.