И он сорвался с места, и побежал, и тут же вернулся, потому что вспомнил - этого не может быть. Никак не может. Чужая планета... иная цивилизация... тысячи парсеков... Вселенная не терпит идентичности...

Тем более!..

Возвращаться не было смысла. Он ни на десятую секунды не сомневался: она. Не похожая, не двойник, не генетическая копия, не... Она.

Ланни.

Девушка, которая четырнадцать месяцев назад смеялась над робким поклонником, не желая видеть в нем героя-покорителя космоса, и так и не дала себя поцеловать... Которая совсем недавно вместе с его матерью пришла в диспетчерскую "Земля-1" и хотела сказать что-то очень важное, но...

Она уже, наверное, больше сотни лет спит под открытым небом в парке инопланетного города, и ее лицо...

Ее лицо!!!

Длинный шип колючего кустарника ринулся прямо в глаз; Феликс едва успел затормозить и отпрянуть - и остановился. Перевел дыхание. Медленно, словно двигаясь под водой, - какой смысл?.. какой смысл в чем бы то ни было?!
– отстегнул электронный блокнот и сориентировался, в какой стороне осталась ограда. Странно: не так уж и далеко... Вешая блокнот на пояс, с мутным удивлением обнаружил, что обе руки свободны: черт его знает, куда подевался пакет с продуктами... впрочем, зачем?

Развернулся и побрел к решетке, раздвигая ветви, скользкие и податливые, почему-то переставшие оказывать особое сопротивление. Попробовал ни о чем не думать. Но все равно навязчиво думалось - не о Ланни, слава Богу, не о спящей жутким сном Ланни... а почему-то о муравьях. Муравьях, которые тогда, в четыре года, неудержимо лезли в ноздри и в уши, и он даже закричать боялся, чтобы не открыть им доступ в рот... А родители не видели. Им было хорошо вдвоем... было.

В живописных окрестностях его родного, процветающего индустриального поселка под названием Порт-Селин. Целых девятнадцать - не ошибся?
– лет прошло.

Остался ли там тот муравейник?..

* * *

– Отойди, - не оборачиваясь, отрывисто бросил Коста Димич.
– Ради Бога, отойди. На два шага.

Ляо Шюн и Йожеф Корн вообще, казалось, не заметили возвращения Феликса. Сгорбленные спины, за которыми почти не видно монитора. Стук клавиатуры - аритмичными, нервными очередями. Осязаемое напряжение, колеблющееся в воздухе.

Феликс отошел на два шага.

Сначала - еще про ту сторону ограды - ему казалось, что он никогда и ни за что не сможет рассказать кому-то, что видел Ланни. Потом вдруг остро почувствовал, что обязан сделать это!
– иначе запросто сойдет с ума. Хотя ему ведь так или иначе припишут нервное расстройство, вспомнив об инциденте во время сеанса связи. Вряд ли кто-то ему поверит... Тем более: Ланни, спящую Ланни необходимо показать другим людям - незаинтересованным, посторонним, однако видевшим ее тогда на мониторе. Значит, надо сказать; прямо сейчас. Пусть они придут, пусть посмотрят на нее.

Кто? Равнодушный контактолог Шюн, узколобый физик Корн, вздорный медик Димич... встанут кружком над ней и... Нет!!!.. Или все-таки да?..

А теперь оказалось, что ни его сомнения, ни он сам ровным счетом ничего не значат.

Коста Димич тоже отступил назад, встав за плечом Феликса.

– Йожефу удалось засечь информационное биополе, - по собственной инициативе вполголоса принялся объяснять он.
– Только что закончил выставлять настройки для максимальной силы сигнала. Сейчас Ляо адаптирует режим дешифратора, и начнем, - он усмехнулся.
– То есть они начнут. Я надеюсь остаться наблюдателем, вроде тебя.

Я - наблюдатель, отрешенно отметил Феликс. Наблюдаю за эпохальным открытием.

Ну и что?

– Начали, - чужим голосом, со внезапно прорезавшимся акцентом, выговорил Ляо Шюн.

Йожеф Корн слегка сдвинулся в сторону; теперь инженер Ли видел край монитора - спокойного, чуть мерцающего. Контактолог ввел программу, и коробка дешифратора негромко загудела.

– Сейчас выдаст предварительный результат, - возбужденно прошептал врач.

И вот монитор, мигнув несколько раз, начал сверху вниз покрываться густыми рядами черных значков. Будто муравьи, подумал Феликс. Нашествие вездесущих цепких муравьев... Он не сразу заметил, что они, эти ползучие значки-муравьи, представляют из себя полнейшую абракадабру.

– Еще раз, - бросил контактолог.
– Меняем кодировку.

... Они поверили в свою неудачу только после десятой-двадцатой-сотой Феликсу не приходило в голову вести подсчет - безуспешной попытки. Контактолог Шюн, стиснув пальцами виски, выдал длинное восточное ругательство и резко, как солдат, повернулся кругом, спиной к установке. Физик Корн вздохнул и, склонившись над клавиатурой, методично отключил антенну, рецепторы и дешифратор, зачем-то оставив светящимся монитор со строками и столбцами бессмысленных значков.

– Дело в дешифраторе, - хмуро резюмировал он.
– За установку я ручаюсь, мы уловили сигнал в полном объеме. Но эта коробка... ее ведь испытывали на людях, и только. Получается, за пределами Земли она не тянет.

Ляо Шюн молчал.

– А по-моему, у нас просто глюк в компьютерной системе, - раздраженно выдал Коста Димич.
– Нам давали технаря на выбор, и надо было брать программиста Олсена. Я говорил. С самого начала. А теперь из-за какой-то неполадки в компью...

– Я понял, - перебил контактолог Шюн.