Подруга сначала пучила глаза, не веря услышанному, а под конец залилась смехом.

– А я еще думала, чего он будто с цепи сорвался, стоило Стефано пригласить тебя к себе.

– Ты бы видела, что он в кафейне устроил! До сих пор вздрагиваю, вспоминая его жуткое выражение лица.

– Жуткое, не жуткое, однако Коулу ты не пожаловалась, а значит не так уж он тебе и неприятен. Ладно, не буду мучить, - махнула она рукой на мои попытки оправдаться, - «Голод» не приходит внезапно. После потери девственности должно пройти около недели, как начинается зуд. Сначала там… внизу и, если долго терпеть быстро распространяется по всему телу. Знакомые феи говорили, что это как закинуться «Виагрой» и Розовой пылью одновременно. Невозможно сдержаться. Голову ведет, и желание такое сильное, что хоть на стенку лезь. Самоудовлетворение и порно не помогают, а игнорирование грозит смертью. Мне везло, я до такой стадии не доходила. Выручало отсутствие стыда у девчонок из приюта. Наблюдая за ними, можно было легко пополнить резерв. Заимствованная энергия дарит чувство легкой эйфории. Это как после долгой низкоуглеводной диеты дорваться до «Панна-котты». Многие признают, что насыщение от настоящего секса намного глубже и интенсивнее, но без любви это… фу, даже думать противно.

– Но Ильфа говорила, что «голод» сильнее чувств, - нахмурилась я, вспомнив о женщине, что меня родила.

Встав со стула, Лейла обошла стол, села рядом, и сжала в руке мою ладонь.

– Выкинь эту чушь из головы! «Голоду» не важно откуда ты черпаешь энергию, даже если источник один и тот же. Твоя мать просто не любила твоего отца, иначе ни за что не бросила бы вас. Но ты совсем не такая как она. Не воспитывалась вольными феями, и не впитала в себя их прогнившую на корню философию. К тому же, совсем не факт, что тебе вообще нужно об этом переживать. Ты наполовину волчица, пусть и без каких-либо проявлений. Дыши полной грудью, Ши, и не отказывай себе в маленьких радостях. Если тебе нравится этот здоровяк, пойди и трахни его как следует, и ничего не бойся.

– Да не нравится он мне. Огромный, страшный, и борода эта… - больше для видимости возразила я, и тут же поспешила сменить тему, - лучше расскажи, что произошло у вас с Коулом. Он обидел тебя? Повел себя как настоящая задница?

– Твой брат не сделал мне ничего плохого. Он просто хотел развлечься, а я придала его флирту слишком большое значение. Типичная я, - растянув губы в вымученной и совсем невеселой улыбке, Лей поднялась со стула, и направилась к выходу.
– Тебе лучше поторопиться, если не хочешь опоздать.

«Настоящий коп – это когда почувствовав запах цветов, ищешь поблизости труп»

Лиам Сверр

Гномий квартал всегда поражал меня своей «мелкостью»: дома, как норы у кроликов, уличные фонари от силы пара футов в длину, скамейки больше напоминали детские стулья, а деревья – низкорослые кустарники.

Местные посторонних не жаловали и, если забредал кто-то, вроде нас с Коулом, смотрели с долей пренебрежения и недоумения.

Добавить к этому необъяснимую любовь к темным цветам, будь то одежда, стены многоэтажек, или качелей на детских площадках, и можно составить психологический портрет среднестатистического жителя – невротичные, депрессивные, и все как один страдающие комплексом маленького человека.

Стоило нам остановиться рядом с двухэтажным зданием, где проживал пропавший четыре дня назад профессор исторических наук вулф-рокского университета Луи Двейфер, напарник, что после очередной проведенной в патруле ночи выглядел сейчас не краше меня, громко присвистнул.

– Ну и дыра! Какой дурак здесь поселится по собственной воле?

– Вообще-то, я один из этих дураков, - проворчал прошедший мимо молодой гном.

Окинув нас неприязненным взглядом, он задрал голову и отвернулся.

– Оу, круто! Неприступные стены, решетчатые окна – у вас прекрасный вкус!
– не растерявшись, крикнул ему вслед Ларс. Затем повернулся ко мне и вытер со лба воображаемый пот. – Сверр, напомни, что мы здесь забыли?

– О’Мелли с командой топчутся на месте и попросили нас подключиться. Пока известно, что объединяет двух потеряшек их работа. Оба профессора исторических наук, любящие свое дело и прослывшие добродушными стариками. Ты знаешь, я не верю в совпадения, а значит должна быть какая-то зацепка. Пока Бойди проверяет их коллег, нам нужно обыскать квартиру. Книги, бумаги, личные дневники. Нужно понять, что они пропустили.

По лестнице мы поднимались в полусогнутом положении, боясь приложиться макушкой о потолок. А остановившись у невысокой дубовой двери, переглянулись.

– Кажется, закрыто, - пожал плечами Коул.
– У тебя есть отмычка?

– Есть, - кивнул я, и одним ударом ноги, вышиб дверь.
– Но я ее дома забыл.

Входя в темный коридор, напарник еле сдерживал смех.

– Я думал Блау еще в прошлый раз отучил тебя вламываться в чужие дома. Не хило тебе тогда влетело.

– Тот парень в окне был безногий. Любой на моем месте принял бы его за расчлененный труп. Я всего лишь хотел поймать преступника.

– Ага, и поэтому скрутил его заботливую бабулю? – от смеха приятель сложился пополам.

– Твою мать, сколько можно мне это припоминать?

– Всегда!

– Делом займись!

После грубой работы нашего фея и его парней в квартире гнома творился настоящий хаос: вещи валялись на полу, кровать разворошена, окна нараспашку. Искать здесь улики, все равно что иголку в стоге сена. И низкие потолки нам в этом не помогали. Но деваться некуда.

Убив на обыск добрую половину дня, мы с Коулом голодные и охренеть какие злые, уселись на пол, прислонившись спинами к белой стене, и вытянули ноги.