Царивший в комнате полумрак размывал границы между реальностью и фантазиями, что возникли в моей голове при виде удобной, на первый взгляд, двухместной кровати.

– Мягкая? – невинный вопрос кажется не вызвал у Ши никаких подозрений.

– Не жалуюсь.

– Отлично, - рывок, и она с громким охом распласталась на смятых простынях. А когда забарахталась, попытавшись подняться, я прижал ее сверху.

Затем поймал одной ладонью оба ее запястья, завел их ей за голову, и зафиксировал в таком положении.

Рот против воли скривился в мрачной усмешке, в то время как Шивон нервно облизнула губы.

– Не так быстро, детка, - свободная рука потянулась к висевшим на брючном ремне наручникам. – Ты же хочешь со мной поиграть?

***

– Лиам, я… я не знаю…

В фиолетовых глазах, что, казалось, увеличились в два раза, отразилась настоящая паника. Я услышал, как быстро стучит ее сердце, увидел, как подрагивают припухшие от поцелуев губы, и мысленно дал себе увесистого пинка.

Хренов идиот!

Продолжая удерживать ее в таком положении, я резко перевернулся и выпустил из плена ее запястья. Теперь Шивон находилась сверху, а я, подняв руки, ловко пристегнул себя наручниками к изголовью.

Выражение ее красивого лица, иначе как шоковым назвать было нельзя.

– Для твоей же безопасности, - поспешил я заверить оседлавшую мои бедра фею.
– У тебя это в первый раз, и я…эээ… не уверен, что смогу сдержаться и быть нежным. Теперь все в твоих руках, детка. Делай со мной, что хочешь.

– Все что хочу? – задумчиво произнесла она и, едва касаясь, прошлась пальцами по моей груди. Остановившись у пояса брюк, заметно смутилась. – А он… готов?

Понимая, что для нее все это ново и непривычно, я сумел подавить рвавшийся наружу смех, но не скривившую губы усмешку.

– Для тебя - всегда.

– Я не знаю, с чего начать, - смешно нахмурила она свои брови.

– Подсказать? – Ши медленно кивнула, и попыталась отползти назад, но я вовремя согнул ноги в коленях, лишив ее этой возможности. – Сначала нужно раздеться. Полностью.

Голос был хриплым, как во время сильной ангины, но фея не стала спорить. Быстростащила с себя топ, бросила его на пол и подняла на меня вопросительный взгляд.

Светлые волосы густым облаком рассыпались по плечам и спине, превращая ее в произведение искусства. Не в силах оторвать взгляд от идеально-округлой груди, с мелкими розовыми сосками, при виде которых рот тут же наполнился слюной, я кивнул на ее шорты.

И тут не противилась.

Когда из одежды на ней осталась только тонкая серебряная цепочка с изображением семерки, мне пришлось зажмуриться, и представить себя в наполненном людьми супермаркете.

Очередь, духота, споры.Раньше это помогало отвлечься. Очень давно. В прошлой жизни…

Шивон наклонилась и начать расстегивать ремень на моих брюках. Затем потянула вниз металлическую молнию и, не без моей помощи, стянула с меня штаны вместе с боксерами.

Ноющий член, упруго покачиваясь перед ее лицом, вырвался на свободу, заставив фею судорожно сглотнуть, и поднять на меня удивленно-волнительный взгляд.

– Не бойся, он не кусается, - несколько секунд Ши обдумывала мои слова, затем, приняв решение, прошлась подушкой большого пальца по головке и растерла выступившую смазку. Не сдержавшись, я глухо застонал.
– Не обращай внимания, все отлично.

Сука! Еще немного и я спущу ей в руку, как гребаный юнец.

Мучительных страданий в виде минета не случилось, за что я был ей охренеть как благодарен. Зато фея придумала пытку поизощренней. Закончив с прикосновениями, она подтянулась выше, села своей гладкой розовой промежностью на мой стояк и начала об него тереться.

Ее взгляд заволокла мутная пелена, дыхание стало неровным, ладони опустились на мой торс, грудь раскачивалась перед моими глазами, а с губ срывались жалобные всхлипы.

Если я до этого думал, что умру от спермотоксикоза, то очень ошибался. Вот он, твою мать, тот самый момент, когда ты либо опозоришься, либо обзаведешься нимбом и крыльями и взлетишь прямо в Золотые чертоги.

Больше всего на свете я хотел оторвать долбаное изголовье, избавиться от наручников, схватить ее за аппетитную задницу и насадить на себя. До самого основания. Чтобы успокоить зуд и отпустить себя на волю.

Когда терпеть уже не осталось никаких сил, я позорно запросил пощады.