Слово Одина было уже не способно заставить асов опомниться. Но не каждый откажется от бессмертия, которое дарует жизнь в Асгарде, и за любые сокровища в мире не всякий согласится переселиться из мира света в мрачное царство теней. За эти дни число душ, подчинявшихся Хель, сильно возросло. Но зато и сильно притих великий Асгард. Дружина Одина, пядь за пядью, очищала земли от золотого песка и всего, что ведьма Хейд превратила в золотые скульптурки. Воины аса под его присмотром стаскивали сокровища к краю пропасти, на дне которой чернело омутом море, и спихивали золото вниз.

Лишь с Хейд Один не мог сыскать способа расправиться – ее покровительница Гулльвейг была куда старше и Одина, и Асгарда. У асов не было над ведьмой власти. Впрочем, и Хейд вынуждена была сидеть в отдаленной хижине: всякий раз, когда ведьма тайком выбиралась на улицы, походя обращая в золото и скот, и воинов, и даже асов, стоило дружине Одина ее изловить – Хейд уже в который раз оказывалась на погребальном костре. Сгореть – не сгорала, но неприятных ощущений, когда пламя лижет твою кожу и запах твоего собственного спеченного мяса, – этих ощущений Хейд надолго хватало, чтобы не решаться высовывать на улицы Асгарда нос.

Но ничего этого Альвар не знал, продолжая смеяться великому асу в лицо: мы часто, желаемое приняв за реальность, играем с огнем. Один пока терпел. Он твердо решил никому не выдавать истинных забот, но наглость юноши принуждала лишь неимоверными усилиями сдерживать гнев.

Я вижу, – Один старательно взвешивал слова, чтобы не отвесить мальчишке-вану затрещину, – у тебя есть условия? Я угадал: ты чего-то хочешь за выполнение моей просьбы?

Слово «просьба» Один вытиснул из горла ценой прокушенного языка, так унизительно оно звучало в устах великого.

– Да! – откликнулся Фрейр, опередив начавшего было, говорить сына. – Ваны хотят, чтобы ты выплатил выкуп семьям убитых тобой посланцев и еще десять повозок золота для Альфхейма! – Фрейр не очень понимал, что происходит, но хитрым крестьянским умом рассудил: раз ас сам предлагает выбрать условия сделки, значит, великим уж очень неладко.

– И сдай Асгард впридачу! – звякнул клинок меча Альвара, выдернутый из ножен.

– Щенок! – взъерепенился Один, тотчас позабыв, что собирался быть добрым хоть раз в столетие.

– Поединок! – выкрикнул ас, потрясая копьем.

– Поединок? – попятился Фрейр.

– Не ты, – ас вскинул голову. – Альвару платить за неосторожные слова!

– Ну, что ж, – Альвар усмехнулся, уверенный, что под защитой Гулльвейг он разделается с асом, решив сразу две проблемы: покажет ванам, кто истинный правитель Альфхейма и лишит Асгард силы великого Одина.

– Опомнись! – взмолился Фрейр. – Бросайся перед великим на колени, умоляй о прощении! Лобызай ступни великого Одина!

– Поздно, отец! – юноша оттолкнул цепляющегося за стремена старика Фрейра.

– Поздно! – эхом отозвался Один. Слейпнир развернулся, направляя полет к противоположной стороне поля битвы.

Развернул лошадь Альвар. Теперь между противниками было около пятисот метров пустого пространства.

– Съезжайтесь! – подал команду Ньёрд: раз поединок неизбежен, то стоит хотя бы выполнять традиции.

Два всадника, повернувшись друг к другу, неслись навстречу. Звенел под копытами Слейпнира камень. Искры сыпались из-под копыт лошади Альвара. Стремительно уменьшалось расстояние. Рука Одина занесена для удара – копье Альвара целит в грудь аса.

Замерли ваны. Не дрогнули воины асов. Мгновенный удар. Треск копий – и пронзенный Альвар, завалившись на бок, сползает с коня. Но еще быстрее ползет, собираясь лужей, кровь из отверзтой раны.

– Как так? – удивленно смотрит юный ван. Перед глазами, кружась и звякая, сыпятся золотые монеты ведьмы Гулльвейг. Но ничего этого юный бог уже не увидел.

– Убийца! – кинулся к Одину Фрейр.

– Убийца! – взвыли ваны.

Один смерил взглядом свой небольшой отряд, прикинул, что сечи не избежать: ваны, разбуженные запахом крови, угрожающе смыкались полукольцом, грозя взять Одина в круг, ощерившийся кольями, копьями. Некоторые из ванов были вооружены лишь вилами, но слишком многочисленен противник. Слишком лют в тупом желании мстить, рвать и бить.

Один рубился отчаянно, кроша черепа и ломая ребра нападавших. Его воины, рассеявшись по полю, отражали удары одновременно десятка ванов.

Один мазнул взглядом – кое-кто из его ребят был ранен, но не упал никто. Но так долго не могло продолжаться.

– Уходим! – гаркнул ас, сапогом врезав в челюсть вцепившегося в гриву Слейпнира вана.

Дружина Одина взмыла в воздух. Вслед неслись стрелы и проклятия ванов.

– Ну, – хмуро приветствовал Мимир вернувшийся отряд Одина. – Не сдержался? Устроил драку вместо того, чтобы мирно договориться?