Ньёрд, спешившись, хлестал себя плетью по голенищу сапога. Фрейр нервничал не меньше, но всем своим видом старался показать, что уверен: не посмеют асы нанести столь откровенное оскорбление.

– Может, место выбрано неверно или у асов иной отсчет времени? – усомнился Ньёрд, когда все сроки вышли, а воины противника на поле брани не показались.

– Кой дьявол – не правильно. Просто асы чихали на вызов, – буркнул Фрейр, который находился в еще худшем положении, чем прочие военачальники ванов. Он предводитель – с него и спрос. То было доселе невиданным оскорблением – противник ничем не показал, что хоть сколько-то считается с миром Альфхейма.

Голое пространство, выбранное для битвы, унылое, серое и пустое, наводило на удручающие мысли. Без жизни, без проблеска мысли – лишь серая равнина до горизонта, куда ни кинь взгляд.

Эту часть межпространства предложили асы: как первые, бросившие вызов, ваны подчинились.

Воины Фрейра, кто верхом, кто уже спешившись в бесцельном ожидании, открыто посмеивались над военачальниками. Время было разнорачивать отряды, с позором вернувшись в Альфхейм. Но Фрейр медлил: кто знает, что на уме у великих?

Фрейр и сам себе не захотел бы признаться, что в глубине души считает себя и в самом деле недостойным того, чтобы асы не сочли ниже достоинства сразиться с таким противником. Асы, блестящие воины, Фрейру, хоть он и злился за подобные мысли на себя, казались непостижимыми высшими божествами.

Фрейр даже и помыслить себе не мог, чем занят в эти часы великий Один. Ас же, который раз пересекая Вальгаллу, пинками и тычками подгонял помощников и орал:

– Где этот проклятый черный шар для перехода?

Кто видел его в последний раз?

Шар, как прорубь, канул бесследно.

Вальгалла шумела безрезультатными поисками, когда прямо перед носом Одина вырос мальчуган Освин.

– Ты еще?! – вызверился великий ас: в последнее время мальчишка, пообвыкнув, совал нос, куда не следует.

Освин посторонился. Он колебался между желанием выделиться и страхом стать причиной войны. Ответственность была слишком тяжелой ношей для паренька, в голове которого верх и низ, правда и неправда давно смешались в распаренную кашу.

– Великий, – окликнул Освин аса помладше. – Где бы нам поговорить?

Ас снизу вверх поддернул полусогнутым указательным пальцем подбородок юноши:

– Разговаривать? Девицы охочи до любезных словечек. А мне недосуг, – и заспешил прочь, скрывшись в толпе.

Освин нащупал черный шарик, зашитый в подкладке: шар достался парню случайно.

Так получилось, что Освин был последним, кто видел в живых незадолго до смерти былого правителя, изгнанного своим народом. Старик, которого Освин, выискивающий у ручья подходящую тростинку для свистульки, встретил, неподвижно смотрел на воду. Освин заглянул через плечо, но ничего примечательного в шустрящей быстрой речушке по камням не углядел. Хотел повернуться, но хрустнул веткой. Старик обернулся:

– А, мальчик, – проговорил равнодушно. Освина перепугало лицо старца: не утратившее следов былого величия, словно вырезанное отточенным резцом из бронзы, лицо походило на мертвую маску, неживыми были даже глаза, потухшие, пустые, с расплывшимся бездонным зрачком.

– Хочешь забаву, куда лучше свистульки? – спросил не глядя.

Освин машинально принял черный шар. Внутри вспыхивали золотистые искорки.

– Вот и сбылось проклятие Мотсогнира, – непонятно молвил старец.

Освин, перепуганный и словами, и мертвым лицом, кинулся бежать.

Игрушка мальчику скора надоела: все тот же узор из звездочек, и лишь тут, в Асгарде, он случайно узнал, каким сокровищем одарил изгнанный правитель первого встречного. Отдай Освин сейчас столь необходимое Одину и дружине сокровище – станешь в Асгарде первым среди великих.

Но что-то юношу удерживало: шарик, бесполезную игрушку, было не жаль. Не жаль и ванов, которым суждено с позором бежать с поля боя – в могущество дружин асов юноша верил без сомнения. Тогда что?

– А, да провались все пропадом! – крикнул Один, в который раз шаря по десять раз обысканным местам.

Времени на то, чтобы вернуть в Асгард из Миргарда дружину диких охотников, не было: черный шар перенес бы людей Одина в мгновение ока.

– Тут близится конец света, – рычал Один, – а тут еще глупые ваны путаются под ногами!

Даже Хейд попритихла, уже не так часто появляясь на улицах Асгарда.

Получив ультиматум ванов, Один обессиленно опустился на лаву:

– Это, кажется, конец: даже ничтожества ставят мне условия! А только-то и надо, чтобы они забрали обратно свою девку!