Критику повести Ю. Крелина с позиции шефа клиники, обиженного за свою касту, предполагающего, что он сам далек от недостатков, которыми наделен Начальник, можно еще понять. Но шоры его профессии и положения неизбежно будут мешать правильной оценке художественного произведения в человеческом плане.

Перечитав сегодня этот раздел, я не вижу оснований, чтобы его не печатать. В нем есть мысли, которые можно охарактеризовать как искреннее стремление выдать желаемое за действительное. Критика Начальника как твоего коллеги по ученому совету, научному обществу или специальному журналу дело полезное. Но приходится признать, что изображение лиц, которые стремятся быть не первыми, а единственными, строят свои научные и другие успехи на максимальном использовании положения, дающего им звание начальника, - сделало по большому счету, особенно за пределами хирургии и вообще медицинской специальности, повесть "От мира сего" произведением прогрессивным. Хотя и не бесспорным. И это хорошо. Ибо бесспорность произведения - в лучшем случае свидетельство недостаточной одаренности его автора.

Ученый. Когда из генератора он становится тормозом

Напротив меня сидят двое ребят: блондин и брюнет, Они учились в одной школе. Закончили разные институты. Попали в "фирмы", где им приходится заниматься научной работой. Руководитель первого - "старик", второго "шеф". До Москвы ехать около часа. Ребята неторопливо обмениваются информацией. Я смотрю в окно. Они говорят довольно громко. Мне слышно каждое слово.

– Мой редко бывает в фирме. У него совместительства. Является в середине дня.

– Наш в восемь, как штык, в кабинете.

– А мой старик если приехал, то сидит до вечера. Вызывает, ходит по отделам, а мы - как привязанные.

– Шефа в три часа - след простыл.

– Моему дашь статью, он держит ее два-три месяца, а замечаний всего-то несколько запятых.

– А шефу дашь сегодня - завтра вернет. Перечеркнет, живого места не оставит. Его как-то спросили: "Почему вы так быстро наши работы возвращаете?" Он ответил: "Помню себя молодым. Мой учитель месяцами держал. Противно ждать".

– Старика хотя и побаиваются, а рукописи, бывает, из редакций назад присылают.

– Нашим статьям - "зеленая улица". Наверное, шеф хорошо знает, что можно, чего нельзя, куда посылать, куда не надо.

Мне показалось, что разговор подобного рода был бы особенно интересен в присутствии "старика" и "шефа". Представляю себе картину: сидят молодые сотрудники, пьют вместе со своими руководителями кофе и вот так лихо, без обиняков, режут правду-матку. А если бы на их месте оказался я?! Но послушаем, что будет дальше.

– У нас грешить нельзя: ошибешься - старик вызывает в кабинет и по пятнадцать минут читает нотации.

– А шеф вызовет, наорет, обругает и тут же забывает.

– У нас без конца гости, иностранцы. Все время отрывают от работы. Ходишь с ними, как гид.

– Наш шеф сам их принимает. Запрутся в кабинете. Обсудят науку. Сходят в отделы. Потом кофе с коньяком, и будь здоров.

– Старик сам два-три раза в год за границу ездит. Поэтому в фирме его не видно.

– А нашего не очень-то пускают...

– Старик подшучивает над любителями зарубежных новинок. Может быть, потому, что языка не знает. А твой?

– Шеф разговаривает на трех языках. На всех плохо. Не соблюдает ни падежей, ни времен. Но иностранцы его почему-то понимают.

Я вдруг подумал, что если мои сотрудники начнут разбирать с такой же непринужденностью мои недостатки и достоинства, то я, вероятно, дам им пищи не меньше, а больше, чем руководители моих попутчиков...

– Старик нам основательно поднадоел.

– Почему?

– Он все время повторяется. И шутки, и остроты, и воспоминания о воине. А твой?

– С нашим не соскучишься. У него брат в "Клубе 12 стульев" работает. Все время выдает новые хохмы. Из неопубликованного.

– Наш старик пишет учебники. Читает студентам лекции - главы из них. Хорошие. Четкие. Но такое впечатление, что они чуть устарели. И вообще кажется, что он свой прежний опыт стремится перенести в наши дни. У него даже такое выражение есть: "Совсем недавно, лет десять-пятнадцать тому назад"...

– У нашего все наоборот. По любому поводу он говорит: "Старо!" Писать не очень любит. Зато здорово выступает. Кстати, как ваш старик ведет лекции?

– Как? Мухи дохнут! На лекциях и на конференциях тянет резину. Обязательно требует, чтобы мы сидели... "Повторение - мать учения".

– Нашему шефу этот антураж до лампочки. Только если кто на совещании или лекции начинает трепаться, то он выгоняет и приговаривает: "Человек не может слушать, не закрывая рта".