Шестнадцатый - пьяница. Нет, не алкоголик. Те просто больные люди, и с ними форменная беда. Любитель выпить - обычно милейший парень, душа общества, артист. В его поведении и в труде отчетливо виден недостаток воли. Где причина, а где следствие этого - не знаю... Друзья, и особенно девушки, жалеют его, но на очередном банкете почему-то охотно наливают ему рюмку за рюмкой.

Семнадцатый - путаник. В его голове смешано все в одну кучу. Он знает на память вторую партию из матча Спасского и Фишера. Насвистывает старую мелодию Дюка Эллингтона. Увлекается выжиганием по дереву. Выдает интереснейшие мысли. Не разбирается в примитивных понятиях. Себя считает ученым чисто теоретического плана. Попытка доказать ему пользу литературной или экспериментальной работы воспринимается им как личное оскорбление. Педагогический процесс, даже в самом скромном объеме, вызывает в нем отвращение, которое он не пытается скрывать. Может быть, для начала хватит?

– Ты не напутал, Сергей? При чем здесь таланты? Тобой обрисованы обычные человеческие характеры.

– Сейчас поймешь.

Стюардесса с укором посмотрела на нас. Заговорились. А столик не поставили. Нам стало стыдно, и мы с удовольствием принялись за аэрофлотский завтрак южного направления. Когда Сергей закурил сигарету, я спросил:

– Неужели ты всерьез изобразил мне всю эту кунсткамеру? Ты просто состарился и брюзжишь. Не увлекся ли ты поиском частных недостатков, которые в приведенной тобой комбинации рождают довольно мрачную картину? Мне припомнилась старая притча. Господь бог, наделяя гениев тремя качествами - талантом, волей и порядочностью, - в последний момент раздумал и решил, что хватит и двух. С той поры в большинстве случаев если человек талантлив и порядочен, то ему не хватает воли. Если он волевой и порядочный, то у него отсутствует талант. Но если у него есть и талант, и воля, то он непорядочен...

Сергей посмотрел на меня внимательно.

– Черт с ней, с притчей. А что касается "отдельных" недостатков, то я хорошо это продумал и в состоянии вынести за скобки те отрицательные черты моих подопечных, которые присущи им почти всем без исключения. Хочешь? Но давай условимся. Коль скоро ты с чем-то будешь не согласен, перебивай и говори свое мнение.

Ну что ж, начнем. Они не умеют отделять главное от второстепенного...

– Верно. Пока еще не умеют. Ты умеешь. Но ты старый.

– Они не ограничивают свои творческие задачи. Им все интересно, а принципиальные задачи гибнут...

– Верно. Не хватает опыта. Для этого и существуют старшие.

– У них гипертрофированное самолюбие. Каждый совет, доброе замечание рассматривают как личную обиду...

– Верно. Совсем как дети. Защитная реакция при посягательстве на внутренний мир и свободу.

– Они бестактны, назойливы. Слышат не то, что им говорят, а то, что им хочется услышать...

– Очевидно, недостаток их воспитания множится на твою излишнюю демократичность.

– Они критиканы. В своем глазу не видят бревна, но уж в чужом заметят крохотную соринку. И не любят самокритики...

– Любить нужно жену. Или знакомую девушку. К самокритике нужно привыкнуть и пользоваться ею, как безопасной бритвой.

– Они не чувствуют времени. Нарушают сроки...

– Значит, плох твой контроль.

– Они эгоистичны. Их интересы важнее всего. О товарищах и задачах, стоящих перед всем коллективом, они не думают...

– Ты не путаешь увлеченность своим главным делом с эгоизмом? Это не одно и то же.

– Они не желают считаться с возможностями. Давай, и дело с концом...

– Может быть, именно ты и создал им особые условия. А теперь они не могут остановиться.

– Они отказываются от любой организационной, руководящей деятельности. Для них - это хомут. Они не хотят планировать работу и отчитываться за нее. Не понимают значения контроля исполнения, точности, обязательности.

– А ты зачем поставлен? Вот и учи их основам управления и организации!

– Самое огорчительное, что у всех в большей или меньшей степени существует сознание превосходства. Этакое пренебрежение к "черной кости". Им известно то, что другим понять не дано. Проявляется это по-разному. У кого - ироническим взглядом. У кого - вежливым отмалчиванием. У кого откровенным хамством. Я постоянно задумываюсь. Ученые вы хорошие. А люди какие? В трудных условиях на вас можно положиться?

– Справедливо ли это? Ведь ты говоришь о молодежи! Многие из них страдают от собственной робости, стеснения, ощущения неполноценности. Порой эти чувства остаются надолго. И маскируют они их всяческими способами, в том числе и такими, о которых ты говорил. Почему ты не хочешь этого понять?!

– Они незрелы. Инфантильны. До каких же пор они будут ходить в коротких штанишках?..

– Все правильно. Просто они еще молоды. А когда человек способен или талантлив, то молодость его растягивается. С годами это, увы, проходит. И быстрее, чем хочется. По себе, наверное, знаешь! Тебе не кажется, что все, рассказанное об отрицательных свойствах твоих помощников, можно объединить в две группы? Первая - связана с возрастом. Они еще неопытны. А вторая возникла - ты не обижайся - по твоей вине. Может быть, не стоит тратить времени на людей с крупными недостатками, а просто от них избавиться?

Сергей посмотрел на меня, не скрывая своего огорчения:

– Эх ты, друг еще называется! Считаешь, что люди очень меняются. И я стал таким, что не понимаю элементарные истины? Плохо же ты обо мне думаешь! Пробовал я отпускать. Следил за их судьбой. Все они страдали без нашего коллектива. В одном месте так зажали парня, что он взвыл. "Я, говорит, - кручу мясо, а шеф жарит котлеты". На вопрос, неужели так плохо сложилось, он ответил: "У нас, как с грибами. На старом месте - тепло и влажно. Растут подосиновики и белые. А в новом институте - солнечно и холодно. Одни мухоморы и поганки. Атмосфера не та..." Другой купил машину. Получает хороший оклад. Крутит баранку. Ест шашлыки. На науку времени не хватает.