Тем временем вражина бестолково размахивала своей секирой, заставляя меня сначала отпрыгнуть от только что поверженного противника, не успев выхватить из тела скрамасакс, а затем, беспрестанно махая своим оружием, вынуждал отступать шаг за шагом.

Он махал так быстро и так уверенно, что не позволял отвлечься ни на секунду.

Черт! Вот и что с ним делать?

Что-то огромное, закованное в металл, словно дикий носорог врезалось в моего противника, сшибив его с ног. «Носорог» и сам не удержал равновесия, рухнул рядом с врагом.

Торир! Надо же! Вовремя.

Под моими ногами оказался чей-то меч.

Недолго думая, я схватил его и бросился на начавшего подниматься врага.

Меч свистнул, однако встретил не плоть, а секиру.

Он жалобно звякнул, будучи не в силах пробить эту защиту.

Враг довольно ухмыльнулся, и…его продолжавшая ухмыляться голова вдруг слетела с плеч, упала и покатилась мне под ноги.

Я повернулся и увидел Торира, напоминавшего скорее статую, чем человека – его лица, скрытого за забралом шлема, было не разглядеть, но я был уверен, что он улыбнулся.

– За тобой должок, ярл! – прогудел он и, звеня броней, двинулся дальше по полю боя в поисках новых противников.

Я же, воспользовавшись моментом и отсутствием новых противников, вернул себе скрамасакс и оба свои топора.

Так! Где Бьерг?

Ага! Вижу! Всего-то метрах в тридцати от меня.

Я вытер лезвия своих топоров о собственные штанины и бросился вперед, к Бьергу. Сегодня ты не уйдешь, сегодня я тебя таки завалю!

Но, конечно же, добраться до него легко и просто, без приключений, мне не удалось.

Когда я попытался проскочить мимо пары сражающихся воинов, один из них (явно вражина), вооруженный двумя топорами, умудрился выбить меч из рук оппонента и тут же ударил его своим вторым топором по плечу.

Раненый завопил, но тут же смолк – враг вытащил оружие из раны, коротко замахнулся и ударил прямо в шею. Я понял, что проскакивать врага и оставлять его позади себя глупо – ведь бросится в погоню, и получу я удар в спину в самый неподходящий момент.

Как и ожидалось, враг, закончив прошлый бой, тут же огляделся в поисках нового противника, и его взгляд остановил на мне. Я видел, как радостно блеснули глаза под шлемом, как он буквально бросился ко мне. Он одним огромным прыжком преодолел расстояние между нами и попытался ударить.

Стоит заметить, что топоры у него были необычные. В том плане, что рукоятка вполне обычная, голова топора тоже, а вот вместо проушины (деревянной части, рукоятки, торчащей из железки) было длинное, словно бы наконечник копья, острие. Которым он и попытался меня достать, ударив прямо, как мечом.

Э нет, брат, это ты зря!

Мой собственный топор оказался чуть выше, чем топор противника, и я, повернув оружие, резко опустил его. Как и ожидалось, зацепил бородой рукоятку оружия врага, продолжил движение, и вот, мне удалось вырвать топор из руки противника. Тот рухнул на землю нам под ноги.

Однако противник явно и не ожидал, что сможет прикончить меня первым же ударом. Его второй топор, которым он солидно так размахнулся, летел прямо мне в живот. Он сделал длинный шаг вперед, чтобы достать меня, попытавшегося увернуться.

Вот это подарок! Его голова была на уровне моей груди, и я тут же опустил на нее свой второй топор.

Шлем противника выдержал, мой топор его не пробил.

Но этого и не надо было – враг, сильно получивший по голове, был ошеломлен. И я, вновь провернув топор Йора в руке, ударил тупой его частью сверху по своему топору, так и застрявшему в шлеме.

Удар получился сильным, лезвие смогло погрузиться глубже, достало-таки до черепа противника, и, судя по тому, как он тут же обмяк, этого оказалось достаточно, чтобы вывести его из строя.

Убил? Убил!

Я уперся ногой в шлем противника и достал топор. Не с первой попытки, не без усилий, но мне это удалось.

Я повернулся в сторону, где видел Бьерга.

Вот он, метрах в пяти от меня.

И он тоже меня заметил: навел на меня меч и что-то орет.

Кому он там орет?

Оп-па…а вот это совсем нехорошо!

Только сейчас я заметил, что рядом с Бьергом уже скопилось несколько трупов моих соратников. И убил их не он.

Рядом с Бьергом я, наконец, заметил четверых странных типов, одетых в волчьи шкуры.

Под шкурами я явственно увидел добротную кольчугу, а их лица, словно бы капюшонами, были закрыты волчьими головами. Причем головами, на которых оставили и глаза (впрочем, наверняка какие-то цветастые камни вставили, какие могут быть глаза?), и зубы. Длинные морды, словно бы козырьки бейсболок, уши, торчащие вверх, делали эту четверку больше похожей на каких-нибудь оборотней, чем на людей.