– Эй, - слабо сказал он, пытаясь сопротивляться страшному давлению. Что...

Внезапно он оказался лежащим на спине. В голове у него шумело и звенело; он с трудом открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. Постепенно приходя в себя, он обнаружил, что на нем пижама, но чужая; у него никогда такой не было. Неужели он оказался в чужой квартире и на нем чужая пижама? Какого-то мужчины...

Он в панике посмотрел на кровать. Рядом в постели...

Рядом, натянув одеяло на обнаженные плечи, спала незнакомая девушка. Из ее рта доносилось легкое дыхание; волосы ее были белыми, как хлопок.

– Я опаздываю, - сказал он.

Голос его был хриплым и почти неузнаваемым.

– Нет, нет, - пробормотала девушка, не открывая глаз.
– Не волнуйся. Мы доедем отсюда до работы за...- она зевнула и открыла глаза, - пятнадцать минут.

Она улыбнулась Барни; его замешательство ее развеселило.

– Ты всегда это говоришь, каждое утро. Иди, приготовь кофе. Я хочу выпить кофе.

– Ну конечно, - сказал он и выбрался из постели.

– Братец-Кролик, - шутливо сказала девушка.
– Ты такой испуганный. Ты боишься за меня, за свою работу... и постоянно торопишься.

– Боже мой, - сказал он.
– Я отказался от всего.

– От всего?

– От Эмили.

Он посмотрел на девушку, Рони... или как ее там?... и на ее спальню.

– А теперь у меня ничего нет, - сказал он.

– Ну и прекрасно, - саркастически сказала Рони.
– Может быть, теперь я скажу тебе что-нибудь приятное, чтобы и ты почувствовал себя хорошо.

– И я сделал это именно сейчас, - сказал Барни, - а не год или два назад. Незадолго до того, как пришел Палмер Элдрич.

– Как Палмер Элдрич мог куда-то "прийти"? Он лежит на больничной койке где-то возле Юпитера или Сатурна; ООН отправила Элдрича туда, когда его вытащили из-под обломков его корабля.
– Она говорила с презрением, но в голосе ее чувствовалось любопытство.

– Палмер Элдрич только что явился ко мне, - упрямо сказал Барни. "Я должен вернуться к Эмили", - подумал он. Он выскользнул из постели, наклонился и, подняв свои вещи, пошатываясь, пошел в ванную. Он запер за собой дверь, после чего поспешно побрился и оделся. Выходя из ванной, он сказал девушке, которая все еще лежала в постели:- Я должен идти. Не сердись на меня, я должен это сделать.

Чуть позже, не позавтракав, он спустился вниз и встал под термозащитным козырьком, оглядываясь в поисках такси.

Такси - красивая, сверкающая новая модель - почти молниеносно доставило его к дому Эмили; он машинально заплатил, вошел внутрь и через несколько секунд уже ехал наверх. Ему казалось, что время остановилось, что все замерло, ожидая его; он был единственным движущимся объектом в мире неподвижных предметов.

Он остановился у ее дверей и позвонил.

Дверь открылась. За ней стоял мужчина.

– Да?

Мужчина был темноволосый, достаточно представительный; у него были густые брови и старательно причесанные, слегка вьющиеся волосы; в руке он держал утреннюю газету. В глубине квартиры Барни заметил стол с неубранной после завтрака посудой.

– Вы... вы Ричард Хнатт, - сказал Барни.

– Да, - ответил тот, внимательно разглядывая Майерсона.
– Мы знакомы?

Появилась Эмили, одетая в серый свитер и запятнанные джинсы.

– Боже мой. Это Барни, - сказала она Хнатту.
– Мой бывший муж. Заходи.

Она широко открыла дверь, и Барни вошел внутрь. Эмили явно была рада его визиту.

– Очень приятно познакомиться, - безразличным тоном сказал Хнатт.

Он протянул было руку, но внезапно передумал.

– Кофе?

– Спасибо, - ответил Барни, усаживаясь на свободный стул.
– Послушай, сказал он Эмили; он не мог ждать, он должен был сказать это сейчас, даже в присутствии Хнатта.
– Я совершил ошибку, разведясь с тобой. Я хотел бы снова на тебе жениться. На прежних условиях.

Эмили довольно улыбнулась, так же как и когда-то, и, не ответив, пошла за чашкой и блюдцем для него. Его интересовало, ответит ли она вообще; ей было бы легче просто ответить улыбкой, поскольку она от природы была ленива. "Боже мой", - подумал он и уставился в пустоту. Хнатт сел напротив него и сказал:

– Мы муж и жена. Вы, может быть, думали, что мы просто живем вместе?

Лицо его помрачнело, но он, казалось, сохранял самообладание.

– Муж и жена могут развестись, - сказал Барни, не Хнатту, но Эмили. Выйдешь за меня замуж?