– Особенно этой последней Кью-мутацией. Черт возьми, еще даже не существует теории, объясняющей ее возникновение. Важно то, что Кью-мутация не вызывает органических изменений в мозгу, что означает, что мы сможем вас вылечить. Возьмите, вот ампула. Это токсин с действием, подобным метразолу; подобным, но в отличие от метразола он вызывает периодические припадки и характерное искажение энцефалограммы в перерывах между ними - пока он не будет нейтрализован, как я вам уже говорил.

– Анализ крови этого не обнаружит?

– Он обнаружит присутствие какого-то токсина, а именно это нам и нужно. Поскольку мы представим документы - результаты вашего медицинского и психиатрического обследования, которое вы недавно прошли на призывной комиссии... и соответственно докажем, что, когда вы прибыли на Марс, вы не страдали эпилепсией. И, таким образом, Лео - с вашей помощью - сможет утверждать, что присутствие токсина в крови является побочным эффектом употребления Чуинг-Зет.

– И даже если я проиграю в суде...

– То и в этом случае продажа Чуинг-Зет будет сильно ограничена. Несмотря ни на что, большинство колонистов мучает страх, что перемещающие наркотики могут при длительном употреблении оказаться вредными для здоровья. Токсин в этой ампуле, - добавил Фейн, - достаточно редкий. Лео раздобыл его по известным ему каналам, думаю, что на Ио. Один врач...

– Вилли Денкмаль, - перебил его Барни. Фейн пожал плечами:

– Может быть. Во всяком случае, токсин в ваших руках; примите его сразу же, как только попробуете Чуинг-Зет. Постарайтесь, чтобы первый припадок случился в присутствии других колонистов, не где-нибудь в пустыне во время мелиорации или полевых работ. Как только припадок пройдет, хватайтесь за видеофон и вызывайте медицинскую помощь ООН. Пусть вас обследуют независимые врачи; не требуйте своего личного доктора.

– Может, было бы неплохо, - сказал Барни, - если бы врачи ООН могли сделать мне энцефалограмму во время припадка.

– Обязательно. Поэтому сразу же попытайтесь попасть в госпиталь ООН; их только три на весь Марс. Вам это удастся, поскольку у вас будут веские причины...- Фейн поколебался.
– Честно говоря, действие токсина приведет к тому, что ваши припадки будут сопровождаться стремлением к разрушению, направленному как против других, так и против вас. С технической точки зрения это будут приступы истерии разной степени агрессивности, заканчивающиеся частичной или полной потерей сознания. С самого начала

будет известно, что с вами, поскольку, как мне говорили, наступит типичная тоническая стадия, с сильными судорогами мышц, а после нее клиническая стадия - ритмичные судороги, перемежающиеся расслаблением. После этого, естественно, наступает кома.

– Иначе говоря, - сказал Барни, - классическая судорожная форма эпилепсии.

– Это вас пугает?

– Не знаю, какое это имеет значение. Я кое-что должен Лео; он знает об этом, и вы тоже. Я все еще не согласен со словом "искупление", но, кажется, оно все же подходит.

Он думал о том, как его искусственно вызванная болезнь повлияет на отношения с Энн. Наверняка все будет кончено. Так что он действительно жертвовал многим ради Лео Булеро. Однако и Лео делал многое ради него; он забирал его с Марса.

– Мы считаем вполне вероятным, - сказал Фейн, - что вас попытаются убить, как только вы потребуете адвоката. Фактически они...

– Я хотел бы сейчас вернуться в барак, - сказал Барни.
– Хорошо?

– Прекрасно. Привыкайте к местным условиям. Однако позвольте мне дать вам совет в отношении той девушки. В соответствии с законом Добермана - помните, он был первым, кто женился и развелся на Марсе, - интимные отношения на этой проклятой планете ухудшаются прямо пропорционально эмоциональной привязанности друг к другу. Даю вам самое большее две недели, и не потому, что вы заболеете, а потому, что таков средний срок. А ООН это поддерживает, поскольку откровенно говоря - это означает большее количество детей, а значит, и больше колонистов. Улавливаете?

– ООН, - ответил Барни, - может не поддержать мою связь с ней, поскольку она основывается на несколько иных принципах, чем вы думаете.

– Нет, - холодно сказал Фейн.
– Вам может так казаться, но я наблюдаю за всей планетой, и днем и ночью. Я просто констатирую факт, а не критикую. Честно говоря, я вам симпатизирую. 9

– Спасибо, - сказал Барни и пошел в сторону барака, освещая себе путь фонарем. Висевший на шее маленький сигнализатор, который писком предупреждал его, когда он приближался - и, что важнее, когда он не приближался, - к своему бараку, запищал громче. Звук этот напоминал кваканье лягушек в пруду.

"Я приму яд, - думал Барни.
– И пойду в суд, и подам на этих ублюдков. Сделаю это ради Лео. Потому что я в долгу перед ним. Однако я не вернусь на Землю; или мне удастся это здесь, или не удастся вообще. Надеюсь, вместе с Энн Хоуторн, а если нет, то мне одному, или с кем-нибудь другим - буду жить по этому закону Добермана, как предсказывает Фейн. Во всяком случае, "земля обетованная" находится здесь, на этой нищей планете.

Завтра утром, - решил он, - я начну очищать от многовековых наслоений песка участок под мой первый огород. Это будет моим первым шагом".