– Договорились, - сказал он и отключился.

Через полчаса его "ягуар" опустился на посадочной площадке на крыше ее дома.

Пэт была одета в свитер и брюки; купальник, как она объяснила, был под ними. Неся корзинку с едой, она пошла вместе с ним к кораблю. Живая и прекрасная, она шла впереди него, забавно семеня ногами в маленьких сандалиях. Похоже, что все же будет прекрасный день, теперь, когда первоначальная тревога прошла... слава Богу.

– Подожди, увидишь мой купальник, - крикнула она, вскакивая в стоящий корабль и ставя корзинку на пол.
– Он в самом деле очень смелый. Его почти нет; требуются некоторые усилия, чтобы поверить в его существование.

Когда он сел, она прижалась к нему.

– Я думала о том нашем разговоре... позволь мне закончить, - она положила пальцы ему на губы, требуя молчания.
– Я знаю, что разговор был, Уолт. Но в некотором смысле ты прав. Мы должны максимально использовать наши возможности. У нас мало времени, лишь столько, чтобы... по крайней мере, мне так кажется.

Она слабо улыбнулась.

– Так что лети так быстро, как только можешь. Я хочу увидеть океан.

Вскоре они оказались на стоянке у окраины пляжа.

– Будет все жарче, - рассудительно сказала Пэт.
– С каждым днем. Правда? Пока в конце концов это станет невыносимо.
– Она стянула свитер и, приподнявшись в кресле, ухитрилась снять джинсы.
– Однако мы до этого не доживем. Пройдет еще лет пятьдесят, прежде чем станет невозможно в полдень выйти из дома. Когда, как говорится, собаку будет на улицу не выгнать. Сейчас еще не так плохо.

Она открыла дверцу и вышла наружу, одетая в купальный костюм. Она действительно была права: оставалось верить ей на слово, что он на ней надет. Костюм полностью отвечал желаниям их обоих. Они шли рядом по мокрому, слежавшемуся песку, разглядывая медуз, ракушки и камешки, выброшенные волнами на берег.

– Какой сейчас год?
– остановившись, вдруг спросила Пэт. Чистые и длинные пряди ее распущенных волос развевались на ветру, как золотой пух.

– Ну, кажется...
– начал он, но никак не мог вспомнить.
– Черт возьми!

– Ладно, неважно.

Она взяла его под руку, и они не спеша пошли дальше.

– Смотри, там, за теми скалами, уютное местечко, - крикнула она и ускорила шаг. Ее длинные изящные ноги сражались с ветром, песком и знакомой тяжестью старого, давно утраченного мира.
– Я... как ее зовут?... Фрэн?
– вдруг спросила она.
– Или я Патриция Кристенсен?
– Она пригладила волосы обеими руками.
– У меня светлые волосы, значит, я Пэт. Подружка Пэт.

Она скрылась за скалами. Он быстро пошел следом.

– Когда-то я была Фрэн, - бросила она через плечо, - но сейчас это не имеет значения. Раньше я могла быть кем угодно. Фрэн, Хелен или Мэри. Сейчас это не имеет значения, правда?

– Нет, - не согласился он, догоняя ее. Тяжело дыша, он сказал: - Это важно, что ты была Фрэн. Это существенно.

– Существенно.

Она бросилась на песок и легла, опершись на локоть и чертя на песке кусочком черного камня длинные глубокие борозды. Потом она отбросила камень и села, глядя на океан.

– Однако все здесь... из мира Пэт. Она положила руки на свои груди и медленно подняла их вверх с выражением легкого удивления на лице.

– Они, - сказала она, - принадлежат Пэт. Мои меньше, я помню.

Он молча сел рядом.

– Мы здесь, - наконец сказала она, - чтобы делать то, чего мы не можем делать в бараке. Там, где мы оставили наши убогие тела. Пока будут в порядке наши наборы, все это...
– она замолчала и махнула рукой в сторону океана, потом снова коснулась груди, казалось, не веря своим глазам.
– Это тело не может постареть, правда? Мы стали бессмертными.

Она легла лицом вверх на теплый песок и закрыла глаза, заслонив лицо рукой.

– А поскольку мы здесь и можем заниматься тем, чего нельзя делать в бараке, в соответствии с твоей теорией мы должны именно этим и заниматься. Мы должны воспользоваться предоставленной нам возможностью.

Он наклонился и поцеловал ее в губы.

Внезапно он услышал прозвучавший в мозгу чей-то голос:

– Ведь я могу делать это в любой момент. Он почувствовал присутствие в своем теле кого-то чужого. Он отодвинулся от девушки и сел.

– В конце концов, - сказал Норм Шайн, - я ее муж, - и рассмеялся.

– Кто тебе позволил пользоваться моим набором?
– подумал со злостью Сэм Риган.
– Убирайся из моей комнаты. И могу поспорить, что ты пользуешься моим Кэн-Ди.

– Ты сам мне его предложил, - ответил обитатель его тела.
– Я решил воспользоваться приглашением.

– Я тоже здесь, - подумал Тод Моррис.
– И если хочешь знать мое мнение...

– Никто тебя об этом не спрашивает, - рассердился Норм Шайн.
– Тебя вообще никто сюда не приглашал. Почему бы тебе не продолжить ковыряться в своем убогом огороде, где ты должен сейчас быть?