Я с тоской посмотрела на уютную домашнюю одежду и тяжело вздохнула.

— А с волосами ты правильно сегодня сделала, распустить! И главное, чтобы они лавандой или шалфеем пахли, или какими еще травами! — Она мечтательно прикрыла глаза и процитировала явно из той книги, что дарил в шутку Гилмор. — «...Чтобы обнимая супругу, муж вкушал сладость меда с губ и вдыхал просторы свежего луга или леса, а следовательно, находил в ней благость, успокоение души и тела…» 

Я шумно выдохнула. Не представляла себе, как могу стать прохладным лесом возле Гилмора, когда внутри все сгорало от пожара. Я пылала и искрила, стоило прикоснуться к нему, а еще это было сродни голоду, который становился проклятием, поскольку одним мимолетным поцелуем он никак не унимался, а наоборот, становился с каждым мгновением сильней.

Все же, несмотря на очевидное несоответствие теории из книги реальности, ну или по крайней мере, как я ее ощущала, я все же сделала несколько заметок, которые могла применить к нынешней ситуации. Дождавшись, пока сестра выпьет чаю, я выпорхнула с твердым намерением испробовать на Гилморе хотя бы один из данных младшей сестрой уроков. 

По дороге в свою комнату встретилась с доктором, и он рассказал, что ожоги, вызванные ядом химер, для человека сродни прикосновению к кислоте, и разъели некоторых несчастных до костей. Более ста погребенных и еще не менее двухсот гостей празднества нуждались теперь в тщательном уходе, поскольку доктор считал худшим, что естественный защитный механизм человека переставал работать и ослабленные ранениями могли в холодную пору умереть даже от незначительной простуды. Поэтому рекомендовал отцу больше травяных укрепляющих напитков, а нам, чтобы справиться с тяготами, пить побольше валериановых чаев на ночь да ромашки для благостных снов. После доктор поторопился к моей сестренке, а я же быстрее переоделась, чтобы успеть застать драконов в нашем доме, поскольку именно он на время болезни отца стал неким штабом, откуда не переставая курсировали посыльные, приходили и уходили военные, одетые в неприметную одежду представители тайной полиции. И иные чины, что хотели получить совет либо распоряжение Федорова. А поскольку «Вележский вестник» не печатался и сегодня, то новостей ждали именно из нашего дома.

По дороге на первый этаж заметила еще двух драконов. Родаускаса и молодого человека, которому на вид было не больше семнадцати лет. Я присела в реверансе, приветствуя их и предложила обождать в гостиной, но та оказалась занятой, и мы переместились в библиотеку. Туда я направила горячего чаю со свежеприготовленными ватрушками, и Родаускас представил мне молодого человека как князя Рашфорта. У этого дракона были поразительные красного цвета глаза, а волосы, смоляно-черные, заплетены в длинную косу на восточный манер и переброшены через плечо. На камзоле у него пестрела вышивка из павлинов и персиков, а окантовка золотой нитью меняла традиционный европейский наряд до неузнаваемости, придавая последнему изысканный иностранный колорит. 

— Надеюсь, вам понравится у нас, — улыбнулась я дракону, он же странно глянул на Родаускаса.

— Она Лилия! — воскликнул он и шагнул мне навстречу.

— Стой! — рыкнул Родаускас — Она принадлежит Гилмору!

Красные глаза с удивлением осмотрели меня еще раз.

— Да, я принадлежу Гилмору! — и подняла гордо голову.

— Дорогая моя Лариса Матвеевна, вы бы пошли поближе к… Гилмору сейчас, пока я отвлеку своего молодого друга. — Легкость в голосе Родаускаса была крайне обманчива, а тень, что осторожно поползла от Рашфорта, подтвердила опасение.

— Ты понимаешь, что подобного не происходило уже …. Да я столько не живу даже! Первая Лилия за столько тысячелетий! — вскричал Рашфорт, но я уже успела выскочить и захлопнуть за собой дверь.

Через силу натянула улыбку, поскольку в сторону кухни прошествовало двое солдат в форме, и, продолжая гордо нести голову, старалась не замечать, как трясутся руки. С этим надо что-то решать, иначе драконы и вправду передерутся из-за меня и ничто не остановит хищных химер.

— Что еще можно сделать, чтобы уничтожить эти отродья? Ну хоть что-нибудь? Неужели их нельзя сжечь? Даже вашим драконовским пламенем? — вскричал генерал, приподнимаясь с постели. 

Один его глаз теперь был укутан марлевой салфеткой и наверняка не сможет восстановиться, часть лица со стороны поврежденного глаза была красной и воспаленной, как, в общем, и половина шеи, а часть волос возле уха вылезла. Но даже такие тяжелые и страшные увечья не смогли сбить напор Федорова. Если бы не нога, перебинтованная и зафиксированная к прямой деревяшке, то он наверняка уже вскочил бы на коня и бросился во дворец.

Драконы в ответ на его замечание промолчали.

— Неужели даже пламя драконов не способно принести погибель этим тварям? — уже спокойнее произнес отец, и маман поправила его подушку.

Я старалась тихонечко стоять позади всех в комнате, не выдавая своего присутствия даже дыханием, раньше меня бы с позором выгнали за дверь, но теперь, казалось, никто не замечает. Кроме Гилмора и Шотдака, последний мне весело подмигнул.

— Я понимаю ваше недовольство, генерал, но уже свыкнитесь с мыслью, что ничто не может их уничтожить, — остудил красноречие генерала Гилмор.— Кроме того, вы продолжаете упорствовать и не даете нам полностью взять под контроль город.

Отец скривил лицо, боль настигала его в самый неподходящий момент, а от обезболивающих он по обыкновению отказывался. Вот и теперь я была уверена, что он переживает сильные муки, пока его тело излечивается от ран.

— Хорошо, чего вы от нас хотите? — перетерпев новую вспышку боли, наконец выдохнул генерал и осел на предложенной Ниной Федоровой подушку.

— В первую очередь мне необходимо вывезти короля и его семейство из города и спрятать в замке князя Шотдака. — Гилмор был уверен, что Федоров откажет и уже приготовился выслушать гневные вскрики, но тот лишь глухо заявил: