К алтарю приближался тёмный эльф неопределённого возраста. На руках он нёс девушку, она не подавала признаков жизни. Шёл неспешно и тихо что — то читал на древнем языке. Перед ним расступались, давая дорогу. Эльфы в священном ужасе опускались на колени и подхватывали слова верховного. Каждый из них знал, что в его руках сосуд для их бога. Тело осторожно опустили на камень. Некромант произнёс заклинание; прямо из камня выросли цепи, которые сковали девушку по рукам и ногам.

К алтарю подходили добровольцы из тёмных эльфов, опускались рядом с холодным камнем, а некроманты погружали их в забытьё. Двое личей притащили сопротивляющегося Арникуса и приковали его у изголовья алтаря.

— Я вам обещаю: смерть ваша будет страшной, — Арникус прожигал ненавидящим взглядом окружающих его тёмных эльфов.

— А что нам смерть? — проговорил один из личей, стоящий ближе всех к вампиру. Наклонился и взглянул своими чёрными очами. — Жить намного страшнее!

Девушку вывели из сна. Джим открыла глаза и какое — то время непонимающе разглядывала белые облака, проплывающие над головой. Попыталась подняться с ледяного ложа и не смогла, с интересом осмотрела цепи на своих ногах и руках. Перевела взгляд на тёмных эльфов, окружающих её и что — то читающих на одной ноте.

— Джим, — позвали её откуда — то снизу, и этот голос был ей знаком.

Она кое — как повернула голову в сторону, откуда пришёл звук, — мешала цепь, которая фиксировала шею — и встретилась взглядом с Арникусом. В глазах друга было столько боли и сожаления!

— Что происходит? — тихо спросила она, пытаясь освободиться и раздирая кожу до крови.

— Давай я тебе помогу, — над ней склонился её старый знакомец, — а то непорядок: кровь лишь испачкала цепи, а нам нужно, чтобы она напитала камень. — И полоснул по её жилам ритуальным ножом. — Вот так лучше будет.

— Не — е–ет!!! — закричал Арникус, протягивая руку к Джим, но цепи на запястьях позволили ему лишь коснуться её холодных пальцев. — Что же вы творите?!

— Не кричи, — верховный недовольно поджал нижнюю губу, — твоя очередь тоже придёт.

Некроманты, как по команде, шагнули к алтарю и вскрыли вены своим собратьям и вампиру.

Джим с усилием оторвала голову от камня; от напряжения она вся дрожала, но не отводила своего пытливого взора от лица тёмного эльфа, стоящего рядом.

— Что тебе, дорогая? — ласково поинтересовался её знакомец, заботливо стирая пот с её лба.

— Назови мне своё имя! — потребовала Джим.

— Ха — ха — ха, — некромант склонился над ней, — да зачем же тебе моё имя, глупенькая?

— Назови! — твёрдым голосом произнесла она.

— Меня зовут Дер — Хавель, — произнёс мужчина, глядя прямо в глаза девушке.

— Хорошо. — Джим рухнула на алтарь, на её губах играла лёгкая улыбка. Она прикрыла веки и тихо произнесла: — Дер — Хавель, я убью тебя первым.

— Ты такая забавная, — некромант засмеялся, но видно было, что её слова посеяли в его сердце сомнение.

Кровь по специальным желобкам стекала к изголовью и исчезала. Вокруг алтаря начала клубиться чёрная дымка. Арникус подался вперёд, чтобы ещё раз взглянуть на подругу, и ужаснулся. Джим не шевелилась, казалось, даже не дышала; её лицо было бледным с неестественным матовым глянцем, напоминающим воск; тело обволакивала чёрная непроницаемая сущность — зло в чистом виде, которое веками томилось в заточении, а теперь вырвалось наружу. Оно, как ласковый котёнок, льнуло к рукам, ногам, лицу Джим и по чуть — чуть входило внутрь через её полуоткрытый рот.

Оковы осыпались прахом. Неведомая сила заставила Джим сесть. И настолько это выглядело противоестественно, что у Арникуса волосы зашевелились на затылке. На алтаре сидела девушка, но её голова была безвольно откинута назад, а руки свешивались, как плети. Словно сущность, которая вселилась в неё, забыла, как управлять телом. Шея вывернулась под неестественным углом, глаза открылись. И в этот миг не осталось ни одного ни живого, ни мёртвого существа, которое не почувствовало бы, что в этот мир пришла тьма.

— Отпустите его! — пророкотало существо, указывая на вампира. — Пусть он уйдёт.

Цепи, сковывающие Арникуса, исчезли, раны затянулись. Тёмные эльфы подхватили его под руки и поставили на ноги.

— Нет. Я не уйду, — закричал вампир. — Джим, борись. Прошу тебя! — его голос звучал умоляюще.

— Не старайся! Её больше здесь нет. — Восьмая печать неуклюже поднялся на ноги. — Я выполняю её волю: она пообещала, что не будет сопротивляться и впустит меня в своё тело. Поэтому уходи!