— Ничего я не творил, я стараюсь лишь завершить таинство, чтобы магический договор вступил в силу. — Райнер отвёл взгляд: никто не мог выдержать гнева правителя — всестихийника. — А они объявили нам войну без предупреждения и предъявления каких — либо требований. Нужно дать им отпор! На нашей стороне преимущество. — Он указал рукой на мужчину в имперских латах. — С нами император тёмных земель.

— Ох, — удивился Инамих, приподнимая брови. — Ваше Императорское Величество, и вы здесь! Сразу не признал. Извини!

— Ничего страшного, — махнул рукой император, подходя к правителю. — Это было вынужденное переодевание. — Наклонил голову и улыбнулся. — А на твой вопрос отвечу вопросом: как же мне не быть здесь? Всё же единственную дочь отдаю в руки твоего сына, — указал рукой на девушку, сидящую на полу рядом с обессиленным демоном, и нахмурился, вспоминая, что он тоже сын правителя, хоть и незаконнорожденный. Быстро добавил: — За твоего наследника.

Инамих взглянул на девушку, посмотрел на дочку, Айелет усиленно закивала головой, и тогда правитель перевёл гневный взгляд на Райнера.

— Что же ты творишь, сын? — И пошёл к Кассиану.

Джим откинула волосы со лба Кассиана и осторожно вытерла полой своей куртки его грязное лицо. Прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать от той боли, что разрывала её сердце. За всю свою жизнь она не испытывала такой всепоглощающей ненависти ни к одному существу, как к своему навязанному жениху. Подняла прожигающий взгляд на Райнера. И тут правитель Фириат с интересом взглянул на девушку, мельком взглянул на дочь и уверенно пошёл в их сторону. Джим не испугалась, не отвела взгляда, лишь непроизвольно сильнее притянула к своей груди крылатого демона, закрывая своим телом от горящего взора всестихийника.

На лице Инамиха не дрогнул ни один мускул, хотя от его взгляда не укрылось, как самозабвенно человек старается защитить его сына от него же самого. Между бровями девушки образовалась складочка, а глаза с опаской следили за приближением правителя. Он остановился рядом и посмотрел на них долгим изучающим взглядом. И вдруг улыбнулся, чем несказанно удивил Джим.

«Нужно быть слепым, чтобы не увидеть их связи», — решил правитель, доброжелательно кивнул девушке, но она смотрела по — прежнему настороженно.

Наклонился и дотронулся до цепей. Они вспыхнули голубым огнём и осыпались, освобождая крылатого демона от плена магического металла.

— Сын мой! — Голос Инамиха поплыл по залу, заставляя поднявшихся с колен асуров рухнуть обратно на пол. — Открой глаза.

Но Кассиан никак не отреагировал, а Джим втянула голову в плечи и в ужасе наблюдала за действиями могущественного асура, вокруг которого бушевала страшная сила. Казалось, протяни руку и сможешь коснуться её, если она прежде не убьёт тебя.

— Позволь мне! — Инамих протянул руки, чтобы забрать сына из рук человека. Синий взор правителя Фириат смотрел в самую душу. В глазах девушки читались страх и сомнение. И тогда он тихо проговорил: — Он мой сын, мой ребёнок — кровь от крови моей и плоть от плоти.

Джим кивнула и отодвинулась.

Инамих поднял демона и прижал к груди, удерживая на весу, долгое время рассматривал измождённое лицо.

— Упрямый мальчишка! Почему ты сразу ко мне не пришёл?

Кассиан открыл глаза и уставился невидящим взглядом в лицо отца.

Кольцо силы, которое всё это время вращалось вокруг них, вдруг заискрилось и вспыхнуло ярким синим светом.

— Отец, — закричал Райнер, догадавшись, что тот хочет сделать. — Не надо! — Но правитель даже не оглянулся, а Сильфия схватила сына за руку и с силой удерживала рядом с собой. — Мама пусти! Ты не понимаешь, он сейчас подарит ему дыхание силы.

Инамих прикрыл веки и коснулся губами лба младшего сына. Кассиан, как от удара, выгнулся дугой в руках отца и закричал. Всё его тело покрылось синими искрами, а вокруг кольца силы вдруг закружился смертоносный смерч.

— Тише, сынок, тише! — правитель отпустил сына и довольно улыбнулся. — Иначе ты нас всех тут сейчас угробишь.

— Отец? — удивлённо произнёс Кассиан, разворачивая сильные крылья и поглощая вырвавшуюся стихию. — Откуда ты здесь?

Джим радостно всхлипнула, отнимая от ушей ладони и поднимаясь с пола. Её добрый путешественник метнулся к ней, но в нерешительности остановился на расстоянии, сморщил нос, разглядывая свою грязную одежду и виновато глядя на неё. Но она, плача от счастья, бросилась к нему в объятия, повторяя лишь одно: «Живой!»