Впрочем, на самом деле Кит знал ответ на оба из них.

Вид стены заставил их замедлиться, перейти на шаг — как будто еле заметное движение в воздухе непременно обещало защиту от возможной погони. И тогда же, впервые за долгую ночь, появилась возможность подумать, осознать, вспомнить…

— Зачем, Дор?! — обрушилась Марика — и Кит, хоть и промолчал, был с ней солидарен.

Дор сходу не ответил — это было бы нормально, если бы его лицо не было таким напряженным. Он стоял, слегка наклонившись, и прижимал обе руки к груди и животу.

— Скольких ты уже убила, Маар? — спросил Дор сбивчиво, с явным усилием выпрямляясь.

— Какая разница?!

— Большая, поверь мне, — совершенно серьезно возразил он.

— Дор, — осторожно начал Кит, — но мы же знали, на что шли.

— Да? — Дор повернулся к нему — карие глаза смотрели пристально. — Вы знали, на что шли?

— Конечно, — кивнул Кит, не давая сбить себя с толку. — Вряд ли мы могли сбежать оттуда, никого не тронув.

— А вы пробовали? — слабо усмехнулся Дор — и снова поморщился.

— Мы хотя бы не пробовали себя убить, — отрезала Марика. — Два заклинания такой силы… О чем ты думал?!

— Явно не о том же, о чем думали вы, — невозмутимо заметил Дор.

Марика зло вздохнула. Кит подумал невольно — и неохотно — что эффект от ее заклинания был явно заметнее. А, впрочем, если бы Дор сошел с ума, было бы это заметно?..

— Ладно, это все уже не важно. — Дор запустил правую руку в карман. Кит увидел, как побелели пальцы на левой, все еще прижатой к ребрам — будто Дору не хватало сил одной руки, чтобы удержать себя. Кит мельком глянул на Марику… да. Она тоже увидела. Голубые глаза расширились на мгновение — и тут же снова зло сощурились.

— Сейчас, Дор?! Ты уверен, что сейчас — подходящее время?

— Маар, — мягко сказал Дор, взвешивая яблоко на ладони, — сейчас самое подходящее время.

И в то же мгновение он замахнулся и швырнул яблоко прямо через стену. Широкое лицо побелело — но Дор тут же весело улыбнулся.

— И что? — фыркнула Марика. — Я уже пробовала это. Через нее не могут пройти только люди.

Но Кит видел, в чем дело. Там, где яблоко пересекло стену, по ней начали расходиться круги, будто по поверхности спокойного водоема. Но, в отличие от настоящих волн, эти не утихали со временем, а, наоборот, становились все сильнее.

— Что это? — спросила Марика, которая тоже уже заметила круги.

— Это я дал о себе знать, — отозвался Дор и добавил весело: — Вы не единственные, кого до смерти раздражают мои яблоки.

Кит быстро глянул на Марику — в тот же момент, когда она вопросительно посмотрела на него. Но он лишь пожал плечами. Ему было совершенно неизвестно, о ком говорит Дор.

— И что теперь? — спросил Кит вместо этого. — Ты говорил, что мы оба нужны тебе. Зачем?

— Вы должны принять на себя часть… дверей, — ответил Дор со странным раздражением в голосе — как будто ему предстояло сделать что-то нужное, но неприятное. — Они имеют обыкновение сильно хлопать — и по голове, и по всему остальному — а я не могу одновременно прикрывать себя, открывая их.

— Двери? — переспросила Марика, недоверчиво глядя на круги.

— Надо было их как-то назвать, — пробормотал Дор. Он окончательно выпрямился и опустил обе руки, повернувшись лицом к стене. — Не вратами же, честное слово…

— И ты хочешь, чтобы мы оба помогли тебе? — спросила Марика, прищурившись.

— Конечно, — улыбнулся Дор.

— И оба прошли через стену?

Кит понял, к чему она клонит. Дор — видимо, нет. Или сделал вид, что не понял.

— Как иначе? — спросил он, будто речь шла о совершенно очевидных вещах.

— Я не пойду туда с ним! — прошипела Марика, уставившись на Кита. Он уже видел, как сжимаются ее кулаки…

— Почему? — спокойно спросил Дор, как будто и впрямь не понимал, о чем идет речь. Кит невольно перевел на него изумленный взгляд — но то же самое, к счастью, сделала и Марика, хотя ее лицо выглядело скорее безумным.

— Потому что он только и умеет, что предавать и обманывать! — вскричала она. — Потому что он убил Мергира! И потому что он убил Теодориха!

— Что?! — заорал Кит, тоже обезумев.

— Я все время думала — он ведь не должен был умереть так быстро, — уже спокойнее сказала Марика, глядя Киту прямо в глаза. — И я не знаю никого еще, кто мог бы сделать это так чисто и незаметно, как ты, Тиласи. И кто мог бы потом так убедительно разыграть удивление.

— Ты бредишь, — процедил Кит сквозь крепко сжатые зубы. Пальцы шевельнулись, ладони потеплели…

— Где ты был, когда умер Теодорих? — спросила она холодно.