Отдельной какофонии и раздрая разум добавлял еще двумя направлениями скачущих куда-то в панике мыслей. Первое — что они летят в лобовую атаку, не имея брони, и второе, самое важное — что может пострадать тело Льва.

Корабль, взятый на абордаж, уже завершал мертвую петлю, начав дергаться и рыскать из стороны в сторону, затем ухнул вниз, кружась так, словно у него начался припадок. Третий корабль, его пилоты то ли сообразили что-то, то ли увидели и осознали наконец всю тщетность своих потуг и попытались уничтожить захваченного собрата. Выстрелили, но не попали, так как корабль с майорами на борту за мгновение до этого рухнул вниз, продолжая дергаться и рыскать.

Трицикл с полковником и Романом налетел, обстрел с их стороны отвлек врагов, дал захваченному кораблю мгновение передышки и возможность рвануть вперед. Молниеносно перестроиться, обрушить огонь своих орудий на последний из кораблей инопланетян и тут же труба в руках полковника задергалась, чертя новую строчку испепеляющего пунктира.

БАБАХ!!!

Последний из кораблей взорвался, рухнул вниз, добавляя своего дыма к остальным «хвостам», словно стремящимся затемнить огромное закатное солнце, уже коснувшееся горизонта. Корабль и трицикл дернулись, рухнули вниз, обрушивая выстрелы и заряды на обломки кораблей. То ли добивали выживших, то ли просто проводили зачистку, Роман так и не понял, а затем подумал, что и разницы наверное нет. Там, внутри, были инопланетные твари, не люди, более того, твари, стремившиеся убить Льва!

Чего о них жалеть? Разве что о том, что им досталась легкая смерть вместо мучительной?

— Неплохо размялись, — бросил полковник Майтиев, спрыгивая с трицикла. — И ты молодец.

Роман все же смутился, пожал плечами, не зная, что сказать.

— Другой кто проблевался бы, всю форму загадил, да в обморок упал, так что не тушуйся — молодец!

Роман, вопреки совету, смутился еще больше. Ладно, от загаживания формы он удержался, но вот все остальное было, было. В то же время он ощутил внутри острый, болезненный укол желания непременно сказать правду этому могучему полковнику. Донести до него все случившееся, чтобы он… да, точно, понял Роман, чтобы он потом не смотрел разочарованно сверху вниз.

Странно, подумал он, слезая с трицикла и глядя на кокон с телом Льва, вдыхая странные и вонючие запахи горящих инопланетных кораблей.

— Эх, мало тронкийского дерьма навалили, — зло заявил Спартак, показываясь из корабля, — надо бы гору до небес, чтобы не отвертелись!

— Ты же сам знаешь, что пока комиссия сюда доберется, уже давно все свидетели исчезнут, — сказал ему в спину майор Мумашев, тоже высовываясь наружу. — Командир, ну чего? Прыг в корабль и помчались!

— Авантюры эти твои, — проворчал полковник, возвращаясь к трициклу.

— Нечего было в Риме сидеть! Ввалили заговорщикам да помчались, вот как мы, да Роман?

Роман моргнул удивленно. Желание сказать правду о себе никуда не делось, но теперь мешалось с вопросами о том, зачем нужна гора кораблей до неба и что за комиссия должна была сюда добраться.

— Ничего, зато в бою не робел, а к шуточкам твоим привыкнет, — подбодрил полковник, возясь с коконом.

— Не стой столбом, Спартак, режь заплатку, если не хочешь, чтобы в спину дуло, — подпихнул майор Мумашев лысого напарника.

— Да она ж вылетит при первом же маневре!

— Мы не в госприемке, Спартак, давай-давай не ленись, будет в жизни [цензура].

Спартак, ворча, отправился к инопланетным кораблям-снарядам, похоже, совсем не опасаясь, что те сейчас взорвутся. Полковник протащил мимо кокон Льва, а Роман поймал запоздалую мысль про то, почему же так хочется сказать ему правду. Заслужить одобрения ученика Льва, настоящего ученика, которого он изначально увидел в таком вот качестве.

Не майора Мумашева, который до сих пор воспринимался почему-то сержантом-инструктором.

— Все равно это было рискованно, — заметил полковник.

— Так ты, командир, должен был рвать когти вперед, даже не оглядываясь! Чего ты вернулся? Диски тронкийцев? Так не надо было нас ждать, надо было нестись вперед!

— И рискнуть телом Льва?

— Да какое рискнуть? Вот сидеть в Риме и, — майор Мумашев оборвал сам себя. — Ладно, плевать, все обгадились в этой истории и я громче всех! Извини, командир, просто как подумаю, что мог бы еще двое суток назад ухватить заговор за хвост, всего-то надо было плюнуть да вломиться, как волосы рвать охота.

— Не надо! — с каким-то притворным ужасом в голосе воскликнул полковник. — Третьего лысого эта команда не переживет!

Затем оба Андрея захохотали громко, дружно затащили кокон с Львом в корабль, а Спартак вернулся с кругом из металла, словно щитом в руках. Роман невольно облизал губы и ступил внутрь инопланетного корабля.

Роман и сам не знал, что ожидал увидеть? Непомерную роскошь? Непонятную технику? Что-то такое, запредельно чужое? Внутри корабль выглядел непривычно, но исключительно в силу того, что Роман ни разу не видел подобного материала стенок — серого и словно бы расчерченного линиями. Лампочки над головой и по бокам, хотя нет, лампочек как раз не было, а свет имелся.