— Посмотрим, кошка, — хмыкнул я.

Беловолосая вырвалась из моих объятий и бешеными глазами уставилась на моих сопровождающих. Я думал, она сейчас пойдёт убивать, но метиллия каким-то нечеловеческим волевым усилием взяла себя в руки. Тихим, бесцветным голосом обратилась к республиканкам за моей спиной.

— Почему, сёстры?.. Зачем он нарывается?..

Диана вместо ответа сразу пошла в наступление. Ей было плевать на угрожающий тон Высшей.

— А ты чего хотела? Чтобы он за неделю оклемался? Ты сюда зачем прилетела? А? — и уже спокойно закончила. — Держи себя в руках, Высшая.

— Эй, Тина, а чем мы тут будем заниматься? С кем тут принято трахаться? — непосредственность Кисы вмиг разрядила обстановку. Старшие республиканки уставились на неё с одинаковым выражением недоумения во взгляде.

— Ты разве не была на Метиллии? Вроде бы всех в воспиталище возят по планетам-прародительницам… — Тина выглядела озадаченной.

— Так я же тогда совсем ещё шмакодявкой была. Даже не представляла, что на Синергии и Ариале есть такие потрясающие экспозиции! Нас маленьких почему-то по андроидам не водили. Знала бы — давно приехала!

Первой услышанное осознала Милена. Её заливистый смех разнёсся над обзорным залом, подобно звону серебряных колокольчиков. Она не удержалась, скрючилась, держась руками за живот. Потом принялась вытирать выступившие на глазах слёзы.

— В воспиталище… по андроидам… не водили… — сквозь смех выдавила брюнетка, и вновь согнулась пополам (3).

— Вообще-то в воспиталище учатся не для того, чтобы по андроидам ходить, — куда спокойнее обрубила Тина. — Только зачем тебе андроиды? Разве Кошак тебя не удовлетворяет?

Последнее заявление Высшей стало для Милены последней каплей. Она не удержалась, и от хохота аж на корточки присела. При этом девочка забавно обняла себя руками за плечи, да ещё и волосами её сверху присыпало капитально. И вот из этого-то комка волос продолжали нестись хрюкающие звуки совсем уже истерического смеха. Пришлось подойти к брюнетистой оторве и рывком поставить её на ноги. Взгляд глаза в глаза, и вот уже я отбрасываю с её лица непослушную прядь волос и приникаю к приоткрытым в немом удивлении устам глубоким поцелуем. Милене тут же полегчало. Она обмякла и повисла у меня на плечах, с жадностью отвечая на неожиданную ласку. Очень быстро на смену мягкости пришла напористая решимость, сексуальность била из девочки ключом, и когда мы разорвали поцелуй, она уже забыла про свою недавнюю вспышку весёлости. Высвободившись из моих объятий, Милена подошла к Кисе. Её закованная в чёрную плотную форменную ткань рука легла девочке на плечо.

— Тина, наш Кошак воспылал отеческими чувствами. Догадайся к кому? Так что нет, юная О`Стирх вынуждена обходиться андроидами.

— Так зачем он тогда на мои когти лезет?

— А ты не провоцируй. Мальчику уже лучше, мы тут его, понимаешь, нашей лаской и заботой окружили, а тут ты такая резкая возникаешь. Он же себя беречь Тёмной Матери не клялся, не нарываться на твои или мои когти не обещал. Забавно будет, если ты его вытащишь, а потом когтями до смерти задерёшь.

— Ладно, с когтями разобрались. Но Леон, я не понимаю, — обратилась теперь уже ко мне беловолосая. — О`Стирх биологически никакого отношения к тебе не имеет. Да, она похожа на Валери. Но это должно быть для тебя стимулом к более близкому с ней знакомству, а не тому извращению, которое ты почему-то считаешь нормой.

— Я подумаю над твоими словами, — выдавил из себя, несколько обескураженный отповедью Высшей.

— Вижу, Тина настроена предельно серьёзно. Значит, можно смело оставлять тебя на её попечение, — Диана словно специально дождалась, пока меня выбьет из колеи, чтобы огорошить ещё больше.

— Не понял. Ты что, улетаешь?

— Леон, ты даже не представляешь, чего мне стоило выгрызть у Экспансии хотя бы эту неделю личного времени, — тяжело вздохнула разведчица.

Я был бы не я, если бы не ответил на подобное действием. Подошёл к выжидающе смотрящей на меня девочке и крепко прижал её к себе. Она ответила исполненным доверчивости взглядом, вся подавшись мне навстречу. Недавняя близость с Тиной, а потом и Миленой, разбередили во мне клубок влечения, которое изголодавшимся драконом зашевелилось в душе. Не удержавшись, зарылся в чёрную бархатистую копну её волос, столь удачно разметавшихся по плечу, потёрся щекой о сильную, чуть напрягшуюся шейку. Она же в ответ… потёрлась бёдрами о низ моего живота. Намекала, что не против?..

— Леон, я надеюсь, что по-прежнему могу доверять тебе.

— Можешь, конечно, — голос скрипел, как несмазанная телега от переполняющего тело возбуждения.

— Поэтому надеюсь, твои слова Тине про когти — просто фигура речи, показатель готовности идти до конца, а не проявление твоих суицидальных наклонностей. Так ведь?

— С тобой и Миленой мне стало легче, — пришлось брать себя в руки и включать голову. — Даже когда накатывает тоска, вы не даёте ей одержать верх. Появились некоторые отголоски чувств — теплота, когда ты рассказываешь про дочь, нежность, когда мы вместе, интерес к совместному общению, интерес к истории Республики. До того была лишь выжженная пустыня, ярость и тоска, а из позитива — лишь возбуждение.

— Возбуждение, говоришь… — странно, но в голосе этой серьёзной во всех отношениях женщины прорезался игривый оттенок. — Меня уже ждёт челнок…

— Я тебя провожу. А в челноке мы попрощаемся по-настоящему.

Диана не стала возражать. Более того, по её горящим предвкушением глазам было понятно, что она обеими руками за такое прощание. Остальные всё поняли правильно. Тина заявила, что подождёт нас в обзорном зале, мол, она готова любоваться на свою исконную родину часами. Милена в категоричной форме отказалась оставлять меня одного, так что на обратном пути мне предстояло возвращаться в её обществе. Ну а Кису никто не спрашивал, она просто осталась дожидаться нас в зале — девочке суждено было составить компанию валькирии по прозвищу Смерть в её деле созерцания. Только созерцалось ей не очень, рыжая то и дело озиралась по сторонам, выискивая, как бы развлечься.