— А мои предки с самого начала встали за Орден, — начала свою историю Диана. — Ещё когда за это расстреливали. Тогда глава рода, адмирал, вместе с основой флота и присоединившимися к нему офицерами перешёл на сторону Ордена. Мои предки уже тогда умели просчитывать на годы вперёд и прекрасно понимали, что Экспансия зашла в тупик. Слишком много нужно ресурсов, и чем дальше — тем больше. Выгоды уже не окупали вложений. Что-то нужно было менять. Орден предлагал решение. Ну а потом… Обязательно минимум одна Высшая в роду. Всегда. Мы очень сильный и профессиональный род. Правда, в основном шли во флот… Это я одна такая — решила пойти в дальнюю разведку, на остриё Экспансии. Оказалось — не зря. Здесь моё место… Киса? Расскажешь ему про свой род? Род его возлюбленной?

— Мы в основном производственники, — пожала плечами юная О`Стирх. — Очень хорошие, с историей, уходящей ещё в те времена, когда не было Ордена. Воевали с Орденом, но потом нам объяснили… Никто тогда не знал, что позиция Ордена основана на чётких социологических и экономических расчётах. Никто даже не предполагал, что можно настолько глубоко считать и так далеко планировать. Нам объяснили, что задохнётся не только Экспансия, задохнётся экономика, начнётся крах, начнётся война между Ядром миров и колониями. Мы приняли сторону Ордена. С тех пор наши производственные возможности и компетенции только расширяются.

— Иногда в роду случались такие же ненормальные, как моя мать, кому не сиделось на месте, кого звал космос. Флот и валькирии, но редко там достигали таких выдающихся кондиций. Она слишком любила боевых сестёр — это заставляло её совершенствоваться. И так же сильно, как любила своих, ненавидела внешников. Яркой, лютой, бескомпромиссной ненавистью. Когда матери пытались рассказывать про внешников, как об отколовшихся, заблудших душах, она смеялась. Говорила, чтобы заблудиться, нужно оказаться в новой для себя среде, а внешники в этой своей среде с детства, они не блуждают, они просто так живут. По-скотски. Им нужно в корне менять менталитет, в ряде поколений, то есть делать из них уже других людей. А что это значит? А это значит, что все активные и взрослые особи не нужны Республике. Помню, такие рассуждения вызывали у некоторых доброхотов шок. И ведь ничего не скажешь против, не обвинишь во лжи — она этих внешников сама «щупала», как она выражалась.

Киса замолчала. Она смотрела сквозь меня и была сейчас далеко. Её сознание упорно не желало отпускать Память о матери, и в этом мы с ней были близки по-настоящему. В душе шевельнулось невольное сочувствие, особенно сильное из-за моего собственного чувства вины. Не уберёг Валери, и теперь её дочь осталась без матери. Вряд ли Высшая была хорошей матерью, скорее, она куда больше времени проводила со своими кошками, мужчинами и… Экспансией. Но само осознание, что где-то есть человек, которому ты не безразличен, который всегда придёт на помощь, потому что у вас одна кровь на двоих… Это ощущение ни с чем не сравнится. По крайней мере, я так считаю. Наивно, наверное. У меня ведь не было реального опыта родственной привязанности, и моё понимание этого предмета отдавало наивностью. Плевать! Грусть девочки расплескалась по каюте, грозя перекинуться на остальных участников этой беседы, и даже Диана, похоже, пожалела, что затеяла этот разговор.

Милена в моих руках неуютно заворочалась, повернула голову. Наши глаза встретились. Валькирия понятливо повела подбородком в сторону юной снежки. Диана, поймав мой взгляд, кивнула. Похоже, мне предстояло выступить в роли успокоительного для Кисы. Надеюсь, они меня не отправят к ней в постель, это будет уже явным перебором.

Я не стал артачиться, ссадил валькирию на кресло и, получив напутственный поцелуй, полный потаённой нежности, отправился к рыжей. Сел перед девочкой на колени, заглянул в такие грустные и такие бездонные глаза… И невольно задохнулся от нахлынувших эмоций: Киса сейчас была поразительно похожа на свою мать, когда мы вот так же… откровенно и доверительно что-то обсуждали… или просто сидели, упиваясь близостью друг друга…

— Скучаешь по ней?..

— Да, — тихо ответила юная О`Стирх. — Мама, конечно, мало со мной бывала… Она вообще редко бывала в Центральных мирах… Да даже когда и прилетала — не всегда могла выкроить время… Но она старалась. Когда представлялась возможность, обязательно звонила. Иногда мы встречались и подолгу беседовали… Эти разговоры мне многое дали. Она была опытной, сильной, целеустремлённой. Через многое прошла. С ней можно было посоветоваться, и ей я… доверяла, как себе. Она ведь мать!

— Давай договоримся, девочка. Я понимаю, тебе сложно воспринимать меня всерьёз… Не перебивай, так и есть! Но и мне опыта не занимать. Если хочешь, можем попробовать заменить друг другу Валери. На моей планете и отец, и мать в равной мере участвуют в воспитании детей. Не всегда конечно, всё же дети биологически ближе матери, но отцу ничто не мешает взять на себя часть заботы о них.

— Леон… мне сложно воспринимать тебя, как члена семьи… — Киса выглядела ошарашенной. Она, похоже, никогда не смотрела на проблему с подобной стороны. — Я тебя первый раз увидела на Дне Памяти. Биологически мы с тобой никак не связаны.

— Но что-то же тебя толкнуло отправиться со мной? Мы с Валери были самыми близкими людьми. Всё, что связано с ней — касается меня. Если она была тебе по-настоящему близка, мы найдём общий язык.

— Да я не против… Только я на тебя смотрю, как на мужчину, а не родственника матери. Даже те мужчины, что жили в её поместье, у меня больше отклика вызывали.

Бездонные глаза Кисы подёрнулись лёгким флёром влечения, она облизнула коралловые губки, и даже немного подалась вперёд. Я понял, что ещё немного, и эффект, определённо, будет, вот только совсем не тот, на который рассчитывал. Пришлось подниматься с колен.