Боюсь только, что тем и могу оказать услугу, что окажусь в красных казематах. Да что я?! Я - ладно! У вас вся жизнь впереди, мне за вас страшно! На днях я имел беседу с владыкой нашим, Антонием Храповицким, и мы решили, что младое племя нужно отправлять за границу, и сделать это безотлагательно.

Борис с Сергеем быстро переглянулись, мрачная тень пронеслась по их лицам, они хотели что-то ответить отцу, но громкий Варин возглас опередил их:

– Папа! Папочка, как же ты мог решиться на такое? Как? Нет. Нет, я

никуда не поеду. Здесь мой дом, друзья, моя родина, наконец. Папа, открой глаза. Гроза кончится, а после грозы всегда бывает солнце. Ты взгляни в окно, папа, ты посмотри на это небо, видишь, какое оно голубое... А птицы как поют, слышишь?
– и, будто подслушав взволнованные речи девушки, прямо над их окном звонко защебетали взъерошенные воробьи. Только что прошел теплый украинский дождь, и веселое "кап-кап" звучало со всех сторон; было так покойно, словно давно кончились пугающие выстрелы, перестала литься кровь, и не было никогда на дворе ни страшного восемнадцатого, ни взбалмошного двадцатого.

– Подожди, Варя, не горячись, - остановил Сергей сестру.
– Может быть, отец прав. Он же не сказал, что ехать надо сию минуту. Подожди, мы еще все обсудим.

– Что обсудим, Сережа? Что обсудим? Уехать неведомо куда, бросить все... Я не хочу больше обсуждать эту тему.

Варя металась по комнате, нервно заламывая пальцы, а Константин глядел на нее, и в душе у него была сумятица. Он подошел к дочери, пригнул ее голову к себе и ласково погладил по волосам.

– Успокойся, девочка моя. Эх ты, Варюшка-Варвара.

Вот так было всегда. Стоило отцу сказать ей тихое слово, и становилось хорошо-хорошо, разбивались вдребезги сомнения, забывались обиды.

Варя прижалась к широкой отцовской груди, как в детстве, и тихонько всхлипнула. "А как же мне жить без отца? Кто успокоит и приласкает? подумала девушка.
– А как мне жить без дорогих братьев, самых лучших братьев на свете?". Нет, она не сможет без них. Варя ласково посмотрела на отца, на Бориса, на Сергея и улыбнулась сквозь слезы.

Целый день девушка бродила по городу. Она устала от ходьбы и свербящих дум. Духота не давала дышать. Варя забрела в парк, что находился почти на окраине Харькова, присела на скамью и, сорвав кипарисовую темно-зеленую ветку, нервно растерла ее в руках .

– Нехорошо, барышня, деревья губить, - вдруг услышала она над своей головой голос.

Варя подняла глаза и увидела улыбающуюся физиономию белобрысого с яркими конопушками на лице долговязого красноармейца в потрепанной шинели.

– Вам-то что!
– резко ответила она.

– А мне ничего. Так просто. Я, может, познакомиться хочу, - еще шире улыбнулся красноармеец.

– Ну и хотите, - усмехнулась Варя.

– Ты чего такая сердитая, барышня?
– спросил парень.

– Какая я вам барышня? Вы что, других слов не знаете?

– Вот это правильно, это по-нашему, - рубанул воздух парень.
– Барышень мы скоро всех ликвидируем, и будут у нас одни пролетарки, смелые, ловкие, без сюсюканий и обмороков, без стишков и романсов, - воодушевленно заговорил он.
– А, между прочим, слышала, как белые драпают? Только пятки сверкают. А я, между прочим, тебя до дому проводить могу, - будто хвастаясь, предложил долговязый.

– Ну, проводите, - засмеялась Варя.
– Так что вы о белых говорили? спросила она, поднимаясь со скамьи.

– Я говорю, драпают хорошо. Пусть себе драпают - воздух чище. Мы без них такую жизнь построим - закачаешься. А тебя, между прочим, как звать-то?

– Между прочим - Варя.

– Ва-аря. Ва-арюшка, - нараспев повторил он.
– Красивое имя. А меня просто кличут, по-пролетарски - Степаном.

Незаметно они подошли к Вариному дому.

– Вот тут я и живу, - показала девушка на тесовые ворота.

– Тю-ю,- присвистнул Степан разглядывая основательный двухэтажный дом протоиерея Селивановского.
– Все ясно. Поповская дочка, значит? Ну-ну... А я иду, распинаюсь перед ней о красивой будущей жизни, а она... Ну-ну... Поповка! Все вы... А-а, - не договорил он, махнув рукой.

– Зачем вы так, Степан? Ведь вы не знаете ни меня, ни моего отца, возму тилась Варя.

– Я не знаю? Да я их всех, как облупленных...
– вспыхнул Степан.

– Прощайте, - кивнула Варвара и, не дав ему договорить, вбежала в ворота, плотно закрыв их за собой.

Варя бросилась на диван и горько заплакала.

– Что с тобой, сестричка?
– подошел к ней Борис.
– Ты никак не можешь прийти в себя от утреннего разговора?
– спросил брат.

– Боренька, скажи мне, почему столько ненависти в людях?
– громко всхлипывала она.