Она стояла одна и чувствовала себя маленькой и слабой. На другом конце длинного прохода был Леофрик — она видела его, стоящего во весь рост, одетого в темные кожаные штаны и темный камзол, носящего на плечах плащ из золотой и голубой парчи, отороченный мехом. Он тоже надел корону, гораздо более высокую и изысканную, чем та, что была на ее голове, но более маленькую и более простую, чем у отца или брата.

Он улыбался ей.

Но она не могла пошевелиться. Между ними были все эти люди, которых она не понимала, люди, которые считали ее в лучшем случае дикаркой, а в худшем — животным, люди, которые шептались, шутили и надеялись, что она сделает что-то достойное насмешки. Она ненавидела себя за то, что ей придется пройти через них, чтобы добраться до единственного человека во всем этом мире, которому она доверяла.

Стоя там одна и не двигаясь, она слышала шепот толпы. Она уже давала им повод для насмешки.

Это называлось стыдом, так? Она отвергала стыд. Эти люди не могли заставить ее чувствовать стыд, она не могла этого допустить.

Как раз в тот момент, когда Астрид собралась с духом, чтобы сделать первый шаг — как нелепо, что ей нужно мужество, чтобы просто пройти по прямой, — друг Леофрика Дунстан поднялся со своего места в передней части часовни и направился по проходу прямо к ней. Его улыбка была яркой и лукаво-веселой, но адресованной не ей.

Подойдя к ней, он протянул ей локоть.

— Могу я проводить миледи к алтарю?

Это было похоже на спасение, каким бы глупым оно ни было, и она была рада этому.

— Ja. Спасибо. — Она взяла его под руку и пошла, выпрямив спину и расправив плечи, по золотому проходу.

У алтаря Леофрик протянул руку, и Дунстан вложил в нее руку Астрид. Потом он отступил назад, и остались только Астрид и мужчина, которого она любила. Она даже не заметила нового епископа.

— Ты прекрасна, — пробормотал Леофрик, подводя ее к перилам, обитым шелком. — Ты будешь счастлива, любовь моя. Клянусь.

Держа его руку в своей, Астрид почти поверила в это.

— оОо~

Той же ночью, раздевшись до бриджей, Леофрик расстегнул шнуровку на спине платья Астрид. Только сначала запер дверь от вторжения гуляк. Все-таки было что-то общее у их людей: веселье после свадьбы, а затем шутливые попытки вломиться в супружескую спальню

Слуга забрал их короны и плащ Леофрика, и он, не теряя времени, сбросил большую часть своей одежды и пошел за своей женой.

Они находились в комнате самого Леофрика, в месте, которого Астрид никогда прежде не видела. Это была целая анфилада огромных комнат, каждая из которых была намного больше, чем комната, в которой Астрид жила до этого. Кровать представляла собой гигантское сооружение, задрапированное тяжелой черно-красной тканью. Она была так высоко от пола, что к ней вели ступеньки. Камин напротив кровати был достаточно высоким, чтобы Астрид могла в нем встать во весь рост.

Стол был заставлен роскошными яствами и винами; казалось, они могли бы оставаться здесь несколько недель и не переживать из-за еды и питья.

Теперь у Астрид были и свои комнаты, примыкающие к его. И у них обоих были личные покои, в которых могла бы разместиться половина жителей Гетланда.

Когда Леофрик расстегнул платье и стянул с ее плеч, она поочередно опустила руки, все еще занятая поиском тех неудобных булавок, что удерживали ее косы и украшения. Наконец, распустив волосы, Астрид помогла Леофрику спустить платье ниже, и ткань растеклась по полу.

— Ты была великолепна сегодня, — промурлыкал Леофрик, убирая волосы Астрид в сторону. Он прижался лицом к ее шее и провел бородой по ее коже. — Спасибо.

Она вздохнула и повернулась в его объятиях, скользнув руками в его волосы, позволяя прохладному шелку его волос обвиться вокруг ее пальцев.

— Теперь я твоя.

— А я — твой. — Он отстранился, и ее руки легли на его обнаженную грудь. — Ты сделала меня счастливым, Астрид. Я помогу тебе найти твое собственное счастье. Клянусь.

— Между нами доверие и правда, ja?

— Всегда.

День оказался не таким ужасным, как Астрид ожидала. В отличие от крещения, слова, которые ей пришлось произнести у алтаря, были в основном о Леофрике, и эти слова были правдой. Она закрыла свой разум от слов о его боге. Это было намного легче, чем когда она клялась любить бога, который не был ее собственным богом и никогда не будет.

Остальная часть ритуала была произнесена на языке, далеком от ее понимания, и не требовала от нее ничего, кроме присутствия, поэтому она отвлеклась и стала разглядывать мужчину рядом с собой. Красивого мужчину. Хорошего человека. Любовника. Единственного, к кому она когда-либо испытывала чувства.

Она бы все равно выбрала его, если бы могла выбирать.

Потом были пир и праздник, и Астрид наслаждалась и радовалась. В основе ее радости лежала одна простая истина: она любит этого мужчину, и теперь они по-настоящему связаны. В этом было нечто большее, чем безопасность. Была уверенность. Твердая почва под ногами в этом чуждом мире, сквозь который она шла, спотыкаясь.