Он разжал ее руки и притянул к себе. Астрид не сопротивлялась ему, хотя выражение ее лица едва ли можно было назвать радостным.

— Скажи эти слова, любовь моя. Ты сможешь сохранить своих богов. Они мне нравятся. Между нами всегда будет доверие и правда, и это все, что имеет значение. Мой отец отошлет Франциска, и он никогда не вернется, если ты скажешь эти слова и устроишь представление для народа.

— Он уйдет?

— Он уедет, да.

— Если я совру.

— Разве у тебя есть другой выбор?

Она долго думала, глядя на его грудь. Он держал ее в объятьях и ждал. Наконец Астрид глубоко вздохнула: он почувствовал, как приподнялась и опустилась ее грудь.

— Выбора нет, — пробормотала она. — Никакого.

ЧАСТЬ 6. НАСТОЙЧИВОСТЬ

Каждый раз терпя поражение, мы чему-то учимся. Из поражений соткан путь к победе.

19

До своей собственной Астрид участвовала только в двух свадьбах: Бренны Ока Бога и Вали Грозового Волка в Эстляндии и Леифа и Ольги в Гетланде. И та, и другая проходила по традициям ее народа, и она понимала назначение каждой ее части.

Здесь же помимо крещения, совершенного в ручье возле замка, когда Астрид, одетая в платье, похожее на тяжелую ночную сорочку, погрузилась в воду в сопровождении почти незнакомого священника, все казалось пустым, по крайней мере, для людей, вступающих в брак. Леофрик сказал ей, что церемония будет проходить в основном на другом языке, и что большую ее часть они будут стоять на коленях и слушать.

Преклонить колени перед священником. Поклясться пустыми клятвами их богу. Снова.

Если бы она могла дать клятву только Леофрику, она смогла бы сказать правду. Она любила его. Он был всем в этом мире, что имело для нее смысл. Она будто летала, когда он был рядом. В его объятиях она узнала себя.

Все, чем она была сейчас, было создано благодаря ему.

В день их свадьбы, в комнате, которая больше не будет принадлежать ей, пока Эльфледа заплетала ее волосы в искусные косы, Астрид смотрела в зеркало и пыталась узнать женщину, которой она стала.

Мать. Герцогиня. Женщина в шелках, драгоценностях и лени. Женщина, которая носила шрамы на теле, в сердце и в душе. Все одновременно.

Стоя позади нее, Эльфледа похлопала ее по плечу и, наклонившись, ласково улыбнулась в зеркало.

— Ну вот. Ты просто прелесть. Вставай, милая, и давай наденем это платье. Будем молиться, чтобы ты не поправилась снова с момента последней примерки.

Астрид встала и провела руками по груди и животу, ладони скользнули по мягкому льну нижнего белья. Хотя у нее еще не набух живот, ее тело менялось вместе с ребенком, растущим внутри нее — и делало это почти ежедневно вот уже две недели. Пока изменения коснулись только ее груди и бедер, которые стали больше и округлее. Увеличивались они, правда, как назло в то время, когда очередное платье уже было готово.

Астрид без конца изводила швей.

Были и другие изменения, хотя и не в размере. Прикосновения — ее кожа ощущалась по-другому. Такая чувствительная везде, и особенно в самых нежных местах. Об этих переменах знал только Леофрик.

В одном месте еще ничего не изменилось: в ее сердце. Или, возможно, это был ее разум. Она не чувствовала ничего к ребенку, который рос внутри нее. Изнурительное недомогание уступило место равнодушному оцепенению. Когда она была вдали от Леофрика, самым сильным чувством, которое она испытывала к своему ребенку, да и то редко, было любопытство. Неужели именно так чувствовала себя ее мать, когда была беременна ею?

Если так, неудивительно, что Астрид не получила от нее почти ничего.

Когда Леофрик был с ней, она все-таки ощущала к ребенку что-то теплое, настоящее. В своей любви к Леофрику, в его любви к ней, в его преданности и восхищении жизнью внутри нее она чувствовала что-то похожее на надежду. Видя его счастливым, она чувствовала облегчение. И тоже хотела быть счастлива.

Возможно, любовь к Леофрику породит в ней и любовь к ребенку.

Астрид вздохнула, и Эльфледа заворчала у нее за спиной.

— Успокойся, дорогая, — и туго затянула шнуровку платья.

Платье сидело как надо. В нем было неудобно и неловко, но оно был прекрасно, а у женщин здесь было только две роли: красота и воспитание. Астрид не могла сравниться по красоте с окружавшими ее женщинами, но она могла носить красивое платье.

Оно было красивым, даже на ее скептический взгляд. Сшитое из шелка самого бледно-голубого цвета, который она когда-либо видела, и самого кремового белого, оно плотно облегало ее грудь, а затем грациозно спадало к полу, чтобы растечься у ее ног и протянуться шлейфом позади. Вырез декольте был широким, почти доходя до плеч, а рукава из двух составных частей облегали ее руки до самых ладоней и расходились, обрамляя руки наподобие крыльев. Вырез, лиф и рукава были оторочены широкой, замысловатой строчкой из серебряных нитей, плетеный пояс из серебряных нитей обвивал талию Астрид и бедра, а потом спускался по всей длине платья спереди.