Они остановились и посмотрели кукольный спектакль, и красивое лицо Астрид озарилось детским удивлением. Леофрик никогда раньше не видел у нее такого взгляда, и его сердце заколотилось от любви.

Он наклонился и прижался губами к ее щеке, прямо у уха.

— Тебе нравится?

— Никогда раньше не видела такого. Как они заставляют их двигаться?

— Там есть веревочки, видишь? — он ткнул пальцем, и она прищурилась.

— А. Но как?

— Наверху, за занавесом, люди двигают кукол. Они разыгрывают истории. Это марионетки.

— Марионетки. — Люди вокруг них смеялись и аплодировали, а Астрид переключила свое внимание на публику. — Чтобы посмеяться.

Он рассмеялся. Астрид проникла в самую суть.

— Да. Они смеются. — Поднеся ее руку к губам, он поцеловал костяшки пальцев. — Ну что, пойдем дальше?

Астрид кивнула, но когда Леофрик повел ее прочь, ее голова оставалась повернутой к кукольному театру, пока тот не исчез из виду.

Когда они наконец подошли к докам, где предлагались настоящие сокровища, привезенные издалека, Астрид остановилась и нахмурилась, глядя на корабли. Заметив, что корабли полностью завладели вниманием жены, Леофрик тоже принялся изучать их. Он не был моряком и плохо разбирался в морском деле. Он видел только мачты и свернутые паруса торговых судов, одного похожего на другое. Да, корпуса отличались друг от друга, но отвернувшись, он бы не смог сказать, чем именно.

— В чем дело, Астрид?

— Я знаю этот корабль.

Позже Леофрик вспомнит этот момент и подумает, что это был миг, когда он мог все изменить. Если бы только он понял значение этих четырех слов. Но когда она их произнесла, он просто растерялся.

— О чем ты?

Вместо того чтобы ответить, она стряхнула его руку и зашагала вперед длинными и быстрыми шагами.

— Астрид! — он поспешил следом, но доки были переполнены продавцами и покупателями, и она быстро смешалась с толпой.

Леофрика охватила паника. Его беременная жена была одна в доках, полных преступников.

— Астрид! — он почти бежал вперед, пытаясь разглядеть ее.

Она была выше почти всех женщин, но не выше большинства мужчин. Он был выше, да, и всматривался поверх голов людей, пытаясь разглядеть ее светлые волосы, красиво заплетенные в косу на затылке.

— Астрид!

Он догнал ее на пирсе, где был пришвартован корабль, о котором она говорила. Прежде чем она успела подойти к трапу, он схватил ее за руку.

— Астрид!

Она остановилась и повернулась к нему. С улыбкой.

— Я знаю этот корабль! Этот… kapten? Я не знаю слова.

— Капитан? — слова были похожи.

— Да, капитан. Он брат моего друга. Этот корабль останавливался у меня дома. Торговал у меня дома.

Первая волна ужаса захлестнула сердце Леофрика. Неужели она собирается оставить его? Нет. Она не бросит его — она любит его и носит его ребенка. Она не бросит его. Она не станет.

Это беспокойство так переполняло его разум и сердце, что он не мог думать ни о чем другом.

Но он не остановил ее, когда она бросилась вниз по пирсу и задержалась, чтобы поговорить с грубоватым на вид матросом в конце трапа. Леофрик следовал за ней по пятам, готовый уберечь от опасности.

Моряк явно был потрясен тем, что такая красивая дама подошла к нему одна. Она заговорила на своем языке, и удивление стало еще сильнее. Но он кивнул и крикнул на корабль:

— Эй! Капитан!

Леофрик посмотрел на трап, стараясь подавить желание выхватить из ножен меч.

Наверху показался человек с короткими темными волосами и бородой, с румяной кожей, как у человека, живущего на море. Он, казалось, не узнал Астрид, но она очень легко узнала его. Она подошла к трапу и поставила на него ногу. Леофрик схватил ее за руку и потянул назад. Когда она попыталась высвободить руку, он удержал ее.

— Останься со мной, Астрид.

Она нахмурилась и снова повернулась к мужчине, который, по-видимому, был капитаном корабля.

Мужчина медленно спускался, нахмурив брови. Примерно на полпути вниз сжатые губы превратились в широкую улыбку.

— Астрид?

— Ja. Ja! Михкель!

Она заговорила на языке, который Леофрик не понимал, и он явно не был ее собственным. Капитан ответил на том же языке. А потом Астрид выдернула руку и побежала навстречу другу. Они обнялись, и Леофрику еще сильнее захотелось обнажить меч.

Отступив назад, они снова заговорили на этом особенном чужом языке. Вскоре на лице Астрид отразилось волнение, злость… Леофрик пытался понять, почему.

Затем она развернулась и обратила на него взгляд, полный потрясения и ярости.

— Астрид? — он подошел к ней, протянул руку, и она отпрянула.

— Что ты сделал? — спросила она. В ее голосе прозвучал шок. Обвинение. Осознание предательства.

— Не понимаю, о чем ты. Я не понимаю.

— Ты сделал меня мертвой. Для моего народа. Они бросили меня.