Джона лично встретил нас, и то, что он почувствовал моё приближение - меня уже почему-то не удивляло.

– Что стряслось? Ты ранена? – встревожился он. – Я так и знал, что что-то не так!

– И я приветствую тебя, Джона. Всего лишь нужно ещё раз обработать и зашить, - небрежно тряхнула я головой. – Останется уродливый шрам. Не волнуйся, я быстро встану на ноги, уже завтра готова выдвигаться в Исход.

Присев на корточки, Джона внимательно оглядел мою рану с видом знатока.

– Тебе не с руки будет штопать саму себя. Позволь мне это сделать, - и это было не предложение помощи – это было сказано тоном, не терпящим возражений. – Темп, Харту нужна твоя подмога с барьерной линией, океан уже не спокойный. А здесь я сам справлюсь.

– Скоро увидимся, - коротко бросил Темп, решительно поцеловав меня в губы прямо перед Джоной. Я должно быть спала с лица, а брови Джоны скептически поднялись вверх, когда он провожал Темпа взглядом.

– Мечты … хоть у кого-то они сбываются, - многозначительно протянул он, … улыбнувшись. Плохой знак.

– Можно подумать, что ты не догадывался, что это возможно.

– И когда же ты ему скажешь … об Эмми?- издевательски поинтересовался Джона. Как я и предвидела он злился. – Ты всё ещё не осознаешь преимущества твоей крови Лаванда. Темпа ждёт участь Нэша. Они всего лишь воины.

– И ты тоже можешь ошибаться Джона! И чтоб ты знал – Эмми как раз хочет видеть Темпа в паре со мной! И не кровь делает нас особенными. Мы рождены этим островом, а значит – мы все одной касты! – теперь уже и мне пришлось ощетиниться. – Так ты зашьёшь мою рану, или ты слишком задет?

Невыразительный, полный собственного достоинства кивок, дал мне понять, что наш разговор был минутным отступлением, а теперь он готов заняться более важными делами.

– Мы можем заставить свой мозг не чувствовать боли, - аккуратно накладывая швы, сосредоточившись на нити, заговорил предводитель, намереваясь отвлечь меня от процесса, слишком уж пристально я следила за его движениями. – Не испытывать страх, но тем не менее иметь высочайшее чувство самосохранения.

– Подозреваю, шани так и жили, отключив все чувства кроме самосохранения, - буркнула я. – Я не такая. Мы не такие. Мы иные в отличие от тех людей за океаном, если там ещё кто-то остался. Джона, не стоит равняться на каких-то там шани, мы можем установить собственные правила, но мы не будем возрождать наследие тех, по чьей инициативе создали эту тюрьму.

Джона промолчал, и это значило, что тема осталась не закрытой.

Не знаю кто как, а я хотела чувствовать. Даже боль. Только так ощущаешь себя живым. Человеком. Гнев, сомнения, любовь – позволяют нам делать выбор, учиться, оставлять своей след в сердцах и на этой земле. Что же заставило Джону заикнуться об отказе от чувств, неужели он настолько устал? Ведь слабым его назвать никак нельзя. Может, его гложет тот же сигнал бедствия, что и меня?

Нога тупо пульсировала, но это было терпимо. Наколоченная мною мазь должна была защитить от воспаления. Зато шрам наглядно будет напоминать мне о моём безрассудстве, и в следующий раз я трижды подумаю и осмотрюсь, прежде чем переться сломя голову. Меня больше пугала внутренняя тревога, она не оставляла меня, я чувствовала, что скоро случиться что-то плохое. Со всеми нами.

Темп как раз застал меня в этом удручённо-задумчивом состоянии. У него появилась новая манера смотреть на меня – попытки понять одним лишь взглядом о чём я думаю, что чувствую и что собираюсь сделать. Эдакий пронизывающий пытливый порыв. «Как прошло с Джоной?» спрашивали у меня его ореховые глаза, беспокоились, обещали понять.

– Мне нужно тебе кое что сказать, - вздохнула я, и улыбка у меня получилась извиняющаяся. – Прошу Темп, выслушай меня спокойно, - но уже после этих моих слов он заиграл желваками, не собираясь присаживаться рядом со мной. Таков был его протест, когда он не желал слышать плохие новости. А по моему лицу он понял, что я не собираюсь его обрадовать. – Речь об Исходе. Я отправлюсь туда завтра, с лучшими людьми Джоны, но самый лучший останется в поселении Одичалых. Ты не можешь пойти, Темп. В этом мы с Джоной единогласны. Для тебя это может обернуться пыткой. Всякий может сорваться. Я боюсь…

– Как долго это будет повторяться Лаванда? – сердито выдавил он, не дослушав меня. – Сколько раз тебе нужно меня спасти? – теперь он подошел ко мне, присев на корточки. – Так не честно. Меня это не устраивает. Мы будем ссориться Лав. Разве что ты подумаешь и сделаешь другие выводы. О том, кто кого на самом деле должен защищать и кому за кого бояться. Моё мнение – тебе не стоит вообще туда ходить и надеяться на прекращение вражды. Кровь всё равно будет проливаться, территория нарушаться, а люди голодать. Этот остров – это наша клетка и мы будем делить его до кровавой пены у рта, потому что такова наша природа Лаванда. И Джона это знает, просто он зачем-то позволяет тебе в это играть. Я не хочу, чтобы ты разочаровывалась, и я не позволю, чтобы ты разочаровывалась во мне, поэтому я пойду с тобой, так как из нас двоих мужчина - я. И если я ещё раз услышу о твоём намерении меня от чего-то ограждать… - Темп не договорил, но вместо этого он красноречиво покачал головой.

– У меня всего лишь одна причина так поступать. Уж прости, что моя любовь к тебе унижает тебя! – с горечью выкрикнула я, ощущая, надвигающийся на меня тайфун эмоций. Как он может так говорить?! Как он может так думать и пренебрегать моими чувствами?!

– Да я заново научился дышать только из-за тебя! – схватил меня за плечи Темп, возмущенный моими словами. – Не думал, не собирался, но привязался так, что теперь уже без тебя я это не я. Я держался за тебя, ты одна не давала мне упасть, стоило мне лишь увидеть твои глаза, полные обожания. Мне достаточно было следить за тобой издали, чтобы раз за разом убеждаться, что каким-то чудом я заслужил ещё один дар, что ты не просто влюблённая дурёха – ты та, кто уж не знаю почему можешь отдать за меня свою жизнь и по крупицам собрать мою душу, доточив своей душой. Мне нужно было пропустить через себя свою боль, чтобы принять твоё исцеление. Я не знаю, чем я заслужил твою любовь Лаванда, но я захожусь от счастья, когда думаю о тебе. Ты не унижаешь меня – ты заставляешь меня быть лучше!