Единственный, кто противился возвращению в Княжеск, был царевич Верослав. Он не горел желанием встретиться с разгневанной царицей — матушкой и толпой девиц. Ему и здесь все нравилось. Опять же, дочка хозяйки, у которой он встал на постой, была такая пригожая и приветливая, на ласковое слово не скупая, что Верослав серьезно подумывал о том, чтобы задержаться в селе. Кто-то ведь должен остаться, чтобы приглядывать за границей горного царства? Почему бы и не он?

На ноги Рогдай встал только через неделю. При этом вид его был болезненным, но парень упрямо твердил, что больше ни на день не останется здесь. Его тянуло домой, и Олех уступил настойчивым просьбам брата отправиться в путь как можно скорее. Чтобы Рогдай не упал с лошади, ему предложили место в телеге. А чтобы не скучал — с ним уселась и Ферюзе. Олех, который ехал позади, настороженно следил за оживленной беседой этой парочки. То на лице Рогдая, то на личике Ферюзе появлялись улыбки и Олеха это начинало злить.

Когда обоз выехал на дорогу в Княжеск, он не выдержал. Подъехал к телеге:

— Ферюзе, ты совсем заговорила Рогдая, а ему отдыхать надо. Садись ко мне.

Ферюзе безропотно уселась позади Олеха, обхватив руками его за пояс. Так то оно лучше. И Рогдай пусть поспит, и ему, Олеху, спокойнее. Рогдай только понимающе хмыкнул и отвернувшись в сторону, закрыл глаза. А на лице Ферюзе играла счастливая улыбка. Она выполнила волю духов и теперь Олех откроет ей свое сердце.

В Княжеск приехали к вечеру. Лучезар тут же велел топить баню, а Ферюзе оставили под присмотром тетки Малаши. Степнячка тут же сникла. Когда пришел черед женщин идти в баню, Ферюзе уперлась и наотрез отказалась заходить в странный дом из которого валил белый дым и обдавало жаром. Махнув рукой, тетка Малаша натаскала воды ей в чулан, где степнячка и помылась в лохани.

Круглолицая Ярина не сводила глаз с Олеха. Очень уж ей приглянулся парень. Ну и что с того, что с холмов? Зато статный, видный. Уж сколько она бравых молодцев на службе у отца видела — и не один не тронул сердца девицы. А как Олеха увидала, так будто уголек кто в груди разжег. Младшие сестрицы Купава с Далиной заметили интерес Ярины к гостю и по-доброму подтрунивали над ней. А девица все норовила рядышком с ним оказаться — то ковш с квасом поднесет, то блюдо с пирогами поближе к гостю подвинет, то разговор какой ни о чем заведет, да все с улыбкой.

Малаша тоже заметила интерес дочери. Да только не обрадовалась, а насторожилась. Не хватало еще, чтобы её дочь в холмы уехала и жила там как дикарка в шатре. Каждый раз, замечая дочь подле Олеха, матушка тут же находила ей работу и девка, вздохнув, отправлялась выполнять поручение.

Но не только Малашу беспокоил интерес Ярины к Олеху. Синие глаза Ферюзе с неприязнью смотрели на девицу, стоило ей только оказаться рядышком. Но Ярина то ли не замечала сердитой дикарки, то ли делала вид. Да и какое кому дело?

Вечером, прежде чем лечь спать, Ферюзе заглянула в комнату, в которой ночевали Олех с Рогдаем.

— Чего ты, Ферюзе? Поздно уже, ступай к себе в комнату.

Но степнячка подошла к Олеху и пристально посмотрела ему в глаза:

— Она знает, что я твоя жена? Чего она тебе улыбки дарит и вертится вокруг тебя?

Олех сразу понял про кого спрашивает Ферюзе. Он и сам был немного удивлен таким вниманием со стороны Ярины, но должен был признаться, что ему нравится это внимание. Да и девица загляденье…

— Ферюзе, не выдумывай. Ярина просто гостеприимна, как и положено в этих землях.

Но степнячка лишь нахмурилась:

— Ты сказал, что я твоя жена?

Олех мученически вздохнул: началось. Сейчас польются слезы и посыплются упреки.

Ферюзе вспыхнула как маков цвет:

— Ты не сказал!

Рогдай хоть и молчал, но с осуждением смотрел на брата. Эх, была бы Ферюзе его женой, уж он бы не скрывал…

Олех попытался что-то объяснить, но степнячка не стала слушать. Фыркнув что-то неразборчиво, она посмотрела на Олеха таким взглядом, что у того холодок по спине пробежал. Как только Ферюзе выскочила из комнаты, Рогдай медленно проговорил:

— Не завидую я тебе… Она явно что-то задумала…

На следующее утро, только все собрались за столом на утреннюю трапезу, послышались легкие шаги степнячки. Ферюзе спустилась самая последняя. Оглядев собравшихся хмурым взглядом, степнячка заметила, что Ярина сидит напротив Олеха и как всегда улыбается. А встретившись ненароком взглядом с Олехом, вспыхивает и стыдливо опускает глаза.

Ферюзе подошла к мужу со спины и, подвинув Рогдая локтем, склонилась и поцеловала Олеха в губы. Над столом повисла тишина. А степнячка, посмотрела на Ярину, лицо которой покрывалось пятнами, и громко сказала:

— Это мой муж! — и ткнула пальцем в Олеха.

Первым очнулся Лучезар. Повернувшись к Рогдаю, он спросил:

— Что она сказала?

— Что Олех её муж, — не стал скрывать Рогдай.

Брови Малаши взлетели вверх, а из груди вырвался вздох облегчения. Купава и Далина удивленно переглянулись, а Ярина, побледнев и поджав губы, опустила глаза. И лишь Ферюзе сохраняла спокойствие. Усевшись за стол рядом с мужем, она прижалась к нему, показывая всем, что место рядом с Олехом занято.