— Ну и поделом ему, туда и дорога! Жаль сестрицу его не сыскали, чтобы уж разом весь род под корень…

Говоривший мятежник зло сплюнул, губы скривились в недоброй усмешке. Холей почувствовал как напряглась Игошая, сжалась в комок.

— Да утонула сестрица его, — лениво протянул Холей.

— А ты почем знаешь?

— Сам видел. Да вон и Горум со мной был, не даст соврать.

Любопытные взгляды обратились на здоровяка и тот кивнул:

— Ага, камнем на дно Захры ушла. Только пузыри по воде пошли.

Одобрительные смешки раздались со всех сторон.

Когда сон сморил большую часть мужчин, Игошая толкнула в бок Холея, который спал подле. Мятежник приподнялся на локте и недоуменно посмотрел на горянку:

— Тебе чего не спится? — прошептал он.

— Уходить мне надо, Холей. Признают во мне сестру Томивоя — плохо мне придется.

Холей подвинулся ближе к девушке, так что его лицо оказалось напротив лица Игошаи:

— Запомни, сестра Томивоя утонула. Нет её больше.

— Но я здесь, Холей! Рано или поздно кто-нибудь меня узнает!

Мужчина чуть улыбнулся, и лбом прислонился ко лбу Игошаи:

— Ты — моя невеста Илеша. И любому кто в этом усомнится, я убедительно покажу, как он не прав. А теперь спи.

Уже засыпая в объятиях Холея Игошае подумалось, что Черная Гозе не обманула. Как она предсказала, так и вышло. Она утонула, чтобы возродиться для новой жизни.

Из груди Рогдая вырвался болезненный стон и в тот же миг парень почувствовал, как что-то холодное коснулось его лба, а в рот полилось горькое и обжигающее. Боль отступила и Рогдай попытался открыть глаза. Перед взором все кружилось и качалось, сразу подступила тошнота и он поспешил закрыть глаза.

— Ничего, ничего. Ишь какой прыткий. Лежи спокойнехонько, не трепыхайся.

Голос был незнаком. Женский, но не молодой, не звонкий, а мягкий, по матерински заботливый. Рогдаю тут же стало спокойней, он слушал этот голос и представлял свою матушку, холмы. Даже почувствовал запах овечьего молока и дым костров охотников. Услышал песни рыбаков, покрикивания конюхов и звонкий смех юных и смешливых девиц. Нестерпимо захотелось домой, в холмы. Обнять матушку и отца. Пришло недоумение: что он тут делает? Тут все чужое, ни капли не родное. В холмы, в холмы…

Парень беспокойно завозился и снова услышал женское ворчание, но не злое, а полное заботы:

— Ну что ты словно веретено? Лежи спокойно, ишь заметался…

Мягкое и мокрое коснулось его лица, щек, подбородка. Потом шеи и груди. Дышать стало легче и Рогдай окунулся в сладкую дремоту.

Лучезар внимательно слушал рассказ Олеха о том, что случилось в горном царстве. Эх, ему бы сбросить с десяток лет, да самому побывать там!

— Значит, свершилось? Проснулся Спящий Великан? Вот Чара обрадуется. Не забудь ей рассказать о том.

Олех кивнул, думая о чем-то о своем. Столько всего случилось… Рогдай слег, а ведь он за брата в ответе, как старший. И с Ферюзе что-то решать надо. Отругать — язык не повернется. Степнячка, выходит, доброе дело сделала. А вот то, что убежала — за это можно и порку получить. Олех посмотрел на свою широкую ладонь. Да разве он посмеет на девчонку руку поднять?

— Ладно, покамест ступай. Уморился видать с дороги. Потом еще поговорим.

Прежде чем лечь спать, Олех заглянул в комнатку, где постелили Ферюзе. Местные жители, приютившие девчонку, думали, что она вроде как родственница этому парню и не препятствовали проявлениям его заботы.

Ферюзе уже крепко спала, свернувшись калачиком. Лицо её было безмятежно и по-детски беззащитно. Олех вздохнул: нет уж, пороть он её точно не будет. Вот приедут в холмы и там отец все решит… Скорее всего, Ярыш наречет девчонку названной дочерью, все-таки из одного народа. А он, стало быть, станет ей братом. Эта мысль почему-то и рассмешила Олеха и одновременно кольнула. А что, он на правах брата будет присматривать за девчонкой и гонять слишком назойливых ухажеров. И наверняка, одним из них станет Рогдай. Олех не раз замечал взгляды брата на Ферюзе, видел, что степнячка нравится ему. И снова недовольство кольнуло, оцарапало. Ферюзе во сне завозилась, засопела и Олех осторожно вышел из комнатки, притворив дверь. Нужно выспаться, а то в голову всякая ерунда лезет.

Утром Лучезар продолжил разговор с Олехом:

— Ну, что надумал? Куда теперь? Тут останетесь или?

Олех пожал плечами:

— Да теперь-то чего тут сидеть? Мы ведь с Рогдаем думали с хвостатыми будем биться, а тут… одна Ферюзе справилась…

Лучезар довольно хохотнул:

— Шустра девчонка. За ней глаз да глаз нужен. Я так думаю: как Рогдай оправится, так и вернемся в Княжеск. Засиделся я тут. Теперь набегов можно не опасаться — не до нас горным жителям.