Забудешь такое, пожалуй! История с Верховной не дает Игнису покоя по сей день. Нет, он оценил всё, что эта ведьма сделала для меня, но мой побег, и его причины, так ей и не простил. Но тем не менее, одним из условий к Его Величеству Ронитару было объявление Ордена Вечного вне закона. Император юлил, как угорь, но мой Владеющий его крепко прижал. И все эти последние годы ненавистных фанатиков отстреливали, как бешеных животных. И ведьмы первые объявили охоту, поменявшись местами со своими преследователями. К тому же наш пример и та информация, которую Ганна распространяла по миру, — о ведьмах, Владеющих и стихиях, — уже начала играть свою роль.

Да и в судьбе самой Верховной произошли глобальные перемены. Книга, та самая книга с руной перемен на обложке, была мною прочитана — ведь Стихия наделила меня знаниями этого языка — и информация о том, как избавить Ганну от проклятия была отдана ей совершенно бесплатно!

Хотя Игнис и шипел змеем, что можно было неплохо поторговаться, но скорее для вида.

А вот дальше было любопытно наблюдать перипетии судьбы этой стремительно молодеющей женщины. Не сразу, но проклятье отступало и как ни удивительно, первым на эту язву буквально накинулся вставший на ноги Ерот. Он признался, что и раньше эта женщина не оставляла его равнодушным, но он знал, что она ему откажет, как и многим до. Но маг оказался весьма настойчивым и добился благосклонности Верховной.

Конечно, всю эту историю я узнала из ее писем и слухов, что барражировали по Империи. Нет, я почти уверена, что эта связь не продлится вечно, но за Ганну искренне рада.

Впрочем, насколько мне известно, о ведьме вспомнил не один Ерот. Владеющий Предела Воды внезапно тоже активизировался, пытаясь, в свете открывшихся знаний о слиянии вернуть свою истинную любовь. Мол, до этого был долг перед своим Пределом, а теперь можно и о душе подумать.

Не знаю, не знаю. Ганна, по моему мнению, не та, кто способен прощать. Хотя, пути любви неисповедимы! А мне лишь остается следить за очередным шоу и гадать чем оно завершится. Ведь тут-то точно взрослые люди и только им самим разбираться в своих отношениях!

— Ладно, я не стану спорить и настаивать, — покладисто улыбнулась я мужу. — Если Ганна все же приедет, я буду искренне рада. Но ты, кажется, сказал лишь во-первых, значит будет и во-вторых?

— Во-вторых? — он поднимает на меня свой темный взгляд и улыбается призывно, — Иди ко мне…

Ингис отставил бокал, и развернул меня в своих руках, притягивая к сильному телу поудобнее. Мои губы накрыли жадным поцелуем, проводя языком по нижней губе, требуя разжать рот, впуская захватчика. И я, разумеется, поддаюсь — да кто ж отказывается от такого «во-вторых»?

Меня целуют сладко, до потери ориентации во времени и пространстве. Умелые пальцы ловко снимают одежду, словно разворачивают долгожданную конфету. Я тоже не отстаю, с удовольствием лишая моего мужчины вещей, преграждающих путь к всегда желанному телу.

А потом мы любим друг друга, лаская то жадно, то, до щемящей сердце боли, нежно.

Сегодня особенно.

— Нис, Нис… — я бьюсь в его руках, испытывая маленькую смерть от каждого его движения во мне. — Люблю… Мой…

Бессвязный лепет, но он меня понимает, как и я его. Сильные удары бедрами, ненасытные губы, которые пьют мои стоны, порыкивая от удовольствия.

Оргазм оглушителен, как шум волн, что сегодня накатывают на берег. Я растекаюсь в его руках, отключаясь на какое-то время полностью, но всё равно слыша, как шепчет мне моё личное Пламя:

— Моя девочка… Родная, любимая…

Улыбаюсь, плавая в неге. Это непостижимо, как такой жесткий мужчина превращается в нежнейшего и заботливого любовника. А меня каждый раз буквально ведет от этой перемены. Стихия, я так его люблю, что порой мне бывает даже больно от этих переполнявших меня чувств. И страшно, что этот незаслуженный мною сон, может исчезнуть…

Одно греет, что наше слияние давно стало полным и это отныне защищает моего Владеющего от безумия. Оказалось Стихии сводили с ума лишь тех, кому не с кем было разделить принятую силу.

— Маша, сюда кто-то направляется, давай одеваться, потому что мы с тобой знаем, кто это может быть, — мягко шепчут мне на ухо, выдергивая из неги.

— Ох, — вскидываюсь, быстро разыскивая белье и одежду. — Ну, конечно, Рис замучил бабушку и теперь рвется нас отыскать! Маленький шкодник! — я лихорадочно напяливаю платье, а Игнис помогает мне со шнуровкой.

— Уверен, Эрана, специально его ведет по дальней дорожке, чтобы мы успели одеться, — усмехается мой муж, по-армейски быстро приводя себя в порядок. — Ему просто скучно одному! Ну ничего… — он резко, склоняется ко мне и шепчет, — Скоро у нашего мальчика появится брат! Мне сегодня об этом рассказала Стихия.

Я замираю, хлопая глазами, а меня быстро целуют в приоткрытый от удивления рот, втянув нижнюю губу, и сладко добавляют, чуть отстранившись:

— Это и было в-третьих!

А к нам по дорожке уже летел маленький черноволосый ураган с папиными чертами лица и мамиными серыми глазами!