— Пусти!

Она бы ударила его по лицу, но руки оказались крепко прижаты к бокам.

— Были-были. Любовниками. И всё это уже происходило однажды. До конца света, который жнецы предотвратили, повернув время вспять. 

«Что за бред он несёт?»

— Не веришь? Откуда я тогда знал, что ты здесь появишься?

Наконец он разжал хватку и поставил Алую на кровать. Поклонился и подал руку, помогая спуститься на пол.

— Ты… предсказываешь будущее? — предположила Алая.

— Предсказываю. Потому что был в этом будущем. Мы все были. А хочешь предскажу ещё?

Алая не знала, не могла понять, хочет или нет. Однако вопрос был формальностью. 

Незнакомец широко ухмыльнулся и продолжил:

— Ты, возлюбленная моя, пришла сюда в надежде, в твёрдой решимости стать богиней смерти. Одной из нас. 

Алая нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Как думаешь, тебя встретят с распростёртыми объятиями?

— Я…

— Вышвырнут под зад. Прости, что разбиваю розовые очки. 

— Но…

— Послушай, детка, у нас мало времени. Ты взломала защитное поле Крепости, но не отключила сигнализацию. Скоро сюда придут. А для того, чтобы наш план удался, тебе лучше не светиться.

— Я не понимаю… Какой план?

— Как исполнить твою мечту, малышка, — он надел ей свою оправу без стёкол и щёлкнул Алую по носу. — Сделать тебя богиней смерти.

Глава 29

Танатос залечивал повреждения перед зеркалом. Эстер отправилась к себе отдыхать и осмысливать произошедшее. Группа жнецов принудительно-добровольно восстанавливала разгромленный кабинет и вставляла на место снесённые двери. От внушительной вмятины на стене коридора во все стороны расползались трещины, а особо длинные заходили на потолок.

— Ты должен был согласовать свои действия с Советом, — сказал Молох. 

Танатос поморщился и послал новый сноп изумрудных искр в набухшие волдыри на скуле. 

— Я поступил так, как считал нужным. Иди лучше займись делом. — Он достал из верхнего ящика стола белый тюбик, с сомнением повертел в руках и вернул на место. — Нет ничего более мерзкого, чем магические ожоги.

Молох не мог отпустить ситуацию, перестать о ней думать. Что если Кайрам ошибся, не узнал супругу? Ходили слухи, будто внешность людей, переродившихся богами смерти, менялась. Так ли это на самом деле, никто не знал, но теория была жизнеспособная и многое объясняла: например, почему когда кто-нибудь из жнецов пытался пролить свет на своё происхождение, ни одно существо ни в Верхнем мире, ни в Нижнем не могло припомнить человека с таким лицом. Но запах… Запах избранницы оставался прежним? Демон чувствовал свою пару в любой ипостаси?

Так или иначе они снова ничего не знали об Эстер. И, возможно, это было к лучшему.

— Раз она научилась телепортации, — бросил Танатос, загружая документами стол, который ему притащили из соседнего, пустовавшего кабинета, — стажировку можно считать законченной. Назначь ей напарника и отпускай в свободное плаванье. 

Молох кивнул и обошёл жнецов, что чинили дверь.

Назначь напарника — легко сказать. Росс прав: Молох ещё та наседка и вряд ли сможет выпустить Эстер из-под крыла. Тем более дать ей в партнёры постороннего, явно обделённого женским вниманием мужчину.

* * *

Щепетильность, с которой Молох выбирал мне напарников, поражала не меньше, чем скорость, с которой те исчезали из моей жизни. За последний месяц их сменилось три. Три! Рядом со мной мужчины долго не задерживались, и я прекрасно их понимала: сложно выносить такой прессинг. Молох требовал отчёт сразу же после задания, перечитывал его несколько раз, следил за моим общением в свободные от работы часы и отпугивал возможных поклонников взглядами из-под нахмуренных бровей. И, как я узнала позже, с каждым моим напарником он проводил весьма угрожающие беседы. Успокоился Молох, только когда место рядом со мной занял манерный, напомаженный жнец с визгливым голосом и неопределённой ориентацией. 

Поблажки закончились вместе со стажировкой, и я узнала, что работать с напарником не то же самое, что с куратором, особенно с таким внимательным, как Молох, готовым охотно снять с подопечной часть забот. С Ником Розовое перо, как его за глаза называли в Крепости, приходилось спорить, кому нырять в осеннюю реку за утопленником, лезть в горящую машину, спускаться в вонючий подвал за бездомным.

Обычно за смену мы собирали от шести до десяти душ в пределах сектора. Работали по чёткому графику, постоянно сверяясь с часами. К примеру, утром в девять сорок у нас был один клиент, в десять двадцать пять — уже следующий, и опоздать нельзя было даже на секунду. А если случалось стихийное бедствие и на дело отправляли несколько групп, пахать и вовсе приходилось без перерыва. 

— Цунами и войны — самые сложные задания, — говорил Розовое перо. — Но это только для самых опытных. 

К счастью, ни я, ни он к этим самым опытным не относились. Зато Танатос, по непонятной причине точивший на меня зуб, радостно посылал меня на пожары. Урод желтоглазый!

Сегодня я всю смену относилась как угорелая. Только и успевала вынимать из воздушного кармана папки с материалами дел. Перо вызвался провожать души в Верхний мир, скинув на меня грязную работу.

Между девятью и полуднем я обходила хосписы и больницы, посетила взорвавшуюся из-за утечки метана шахту, забрала насмерть сбитого пешехода, а после обеда бегала по этажам горящего здания. Степень моей усталости было сложно передать.