Альма уставилась на запечатанный конверт из дешёвой коричневой бумаги с завистью.

А ведь привратник только-только сменился и не успел изучить всех воспитанниц «Голубых холмов»...

Глава 19

Я чувствовала себя грязной. Принимая душ, тёрла кожу до красноты, но не могла избавиться от этого ощущения. И оттого, что близость с Молохом доставляла удовольствие — смутное, нежеланной, но неизбежное — испытывала ещё большую гадливость к себе и своему телу.

Я раздражённо раскрошила салфетку на пустую тарелку. 

— Хэй, Смерть не ждёт! Завтрак закончился, — напомнил Росс, проходя мимо. 

Сегодня он работал на кухне. И как господа верховные жнецы не боялись подпускать такого опасного преступника к кастрюлям: вдруг отравит еду? 

Мороху следовало сочинить историю более правдоподобную. Неужели он решил, что я куплюсь на его ложь? Я что, выгляжу идиоткой? 

Столовая опустела. Дежурные гремели контейнерами с остатками салатов и каш. Несмотря на обилие бытовых чар, кое-какую работу приходилось делать вручную. Я вынырнула из мыслей и обнаружила, что сижу перед горой салфеток, разорванных на тонкие лоскуты. Проторчала в столовой без малого полчаса и почти ничего не съела.

После ночи, проведённой вместе, — трёх ночей — Молох пригласил меня на свидание. Я искренне не понимала, зачем это нужно, но согласилась: не было выбора. Вечером после работы мы собирались отправиться на экскурсию по Верхнему миру — совместить, так сказать, приятное с полезным. Пока я видела немного: городскую стену Ордена искупления и готичную, изрезанную пещерами скалу Пустоши — туда мы провожали души в зависимости от того, какого цвета стикер крепился к дневнику.

Не так давно я жаждала вырваться из Крепости хотя бы на день, развеяться, получить эмоции, но настроение изменилось. Вместо того, чтобы идти на свидание с начальником, я бы лучше провела вечер под одеялом или за очередной бутылкой зелёненького.

Спустя две недели Молох ещё оставался моим куратором, и на задания мы ходили вместе, хотя серьёзных дел мне не поручали. В основном я собирала души стариков и один раз караулила под мостом экстремала-руфера. Правда, в ледяную воду за ним сиганул Молох. В тот день начальник вылез из реки мокрый и дрожащий от холода, а я поняла, что работа жнецов ещё сложнее, чем кажется.

Дежурные у дверей знаками давали понять, что столовая закрывается. Я подхватила поднос и выбросила использованную посуду в утилизатор за деревянной ширмой.

В хранилище меня ждала обновлённая коса — подарок Молоха. Устав наблюдать за моими страданиями, начальник отправил её на модификацию — на свойства оружия это не влияло, и многие из жнецов, в том числе и сам Молох, со временем меняли внешний вид своих инструментов. Рукоять укоротили под мой рост, а лезвие заточили и сделали тоньше. К моей великой радости, коса потеряла едва ли не половину изначального веса.

— Эстер, — окликнул меня незнакомый жнец, когда я вставляла пластину-ключ в прорезь шкафчика. 

Я вздрогнула: всегда ненавидела, когда ко мне подкрадывались со спины.

— Да?

Жнец замялся. Провёл ладонью по волосам, стараясь не смотреть мне в глаза. Я напряглась, ожидая очередную неуклюжую попытку познакомиться. В последнее время мужское внимание утомляло. Каждый второй считал своим долгом пригласить единственную в Крепости женщину на свидание или сразу в койку. 

— Я хотел… — начал жнец.

— Нет.

— Что? — растерялся он.

— Нет. Я не буду с тобой спать и на свидание не пойду тоже.

— Э-э, у меня и в мыслях не было...

Я почувствовала, как загорелись щёки, и, смущённая, притворилась, будто роюсь в шкафчике в поисках некой безмерно важной вещи, хотя ничего, кроме косы, там быть могло.

— Молох знает. Возможно, он вам передал, но… Я решил, что это важно и…

Сердце сжалось в дурном предчувствии. Вдоль позвоночника пробежал холодок. 

— Пожалуйста, ближе к делу.

Мужчина стоял, прислонившись к стене, и с непонятным выражением смотрел на косу в глубине открытого шкафа.

— Мы с другом занимаемся апгрейдом кос и… переделывали вашу. Я сказал Молоху… сказал...

— Ну?

— Она была заколдована. 

— Кто?

— Коса. Ваша коса была заколдована, — мужчина взъерошил волосы на затылке. — Мы поняли это, когда точили лезвие. Не знаю, кому и зачем понадобилось наводить чары. Заклинание простенькое, но делает оружие непригодным к использованию. Вы же замечали, какое оно было тяжёлое и непослушное?

Шокированная, я могла только кивнуть в ответ.